Но куда бежать?
— Вам известно, что это? — поинтересовалась мать Георга любезно.
— Артефакт для определения родства, — невозмутимо ответила леди Сонтор.
Вот тут по спине побежали мурашки, а в животе похолодело. Шпага Вейзов вроде откликнулась, а что с «определителем»? Что случится, если он не признает юридическую формулировку «с сего дня Маргарита Максимова считается родной внучкой…» за родство?
Только деваться было по-прежнему некуда, телохранитель уже тянул вперёд это пропитанное магией нечто.
— Вам нужно просто поместить туда руки, — улыбаясь сказала королева.
По тону это была просьба, а по факту приказ.
Бабушка подошла первой. Подавая пример, сунула руку внутрь этой приплюснутой трубы, и стало ясно, что колебания ничего не изменят.
Будь что будет! Я тоже подчинилась. Подошла, поместила кисть в противоположное отверстие, и… камень вдруг засиял. По стали артефакта побежали яркие подсвеченные узоры, лицо телохранителя сильно вытянулось, зато её величество королева-мать ничуть не удивилась.
Выдержав паузу, она величественно кивнула и резюмировала:
— Так я и знала.
Оу, а это что?
По всему выходило, что мы прошли. Выдержали проверку, значит можно выдохнуть и жить спокойно.
— Прелестно, прелестно, — продолжила королева. Подарила мне новый до странного доброжелательный взгляд и спросила: — Маргарита, а сколько вам лет?
Проверка, которую я воспринимала исключительно как проверку на вшивость, плавно перешла в простую светскую беседу. Вела эту беседу Филиния, а я старательно держалась в стороне.
Мы вышли из часовни и направились к ожидающим в отдалении экипажам. Наша наёмная коляска сиротливо жалась к обочине, рядом стояла вторая — роскошная и отмеченная гербами. Они смотрелись как авто среднего класса и сверкающий Роллс-Ройс.
Но лично меня разница не смущала. Единственное чего хотелось — отделаться от внимания королевской особы и уехать.
К счастью, задерживать нас не пытались. Кривоносый телохранитель усадил свою подопечную в экипаж, а потом, по кивку леди Мирры, взялся поухаживать за Филинией.
Герцогиня приняла его помощь легко, и я тоже хотела, но в миг, когда шагнула к брюнету, татуировка нагрелась и запульсировала, словно предупреждая.
Я посмотрела на ладонь, протянутую мужчиной, на собственную руку, которую собиралась подать, и…
— Ой! — убрав конечность за спину, отпрянула я.
Брови брюнета приподнялись, леди тоже удивились, а я… Татушка Георга продолжала пульсировать, непрозрачно намекая на опасность.
