А вот задержать и устроить столпотворение — вполне себе рабочий вариант.
Нырнуть под очередной замах макака, рукоятью ударить по лбу следующему, прописать с ноги в грудь третьему.
С каждым вздохом мы становимся всё ближе к клеткам. И тем ожесточённее становится сопротивление кобольдов.
— Не дайте им приблизиться! Остановите их, кому сказано! — грохочет здоровяк на стене, ударяя своей лапой по парапету.
Да с такой силой, что на последнем появляются отчётливые трещины.
Времени у нас становится всё меньше и меньше.
А сопротивление кобольдов и не думает утихать, наоборот, к нам уже подбираются через толпу сородичей те самые трудяги. Стоит им вступить в бой, и мы окончательно увязнет в толпе.
Чего я допустить никак не могу.
Глаза мечутся из стороны в сторону в поисках подсказок или хоть каких-либо лазеек.
Что можно применить? Что может пойти мне на пользу?"
"Ничего дельного так и не находится. Разве что…
Я опускаю взгляд себе под ноги, а именно на раскинутый всюду гравий.
И чего я сразу не додумался⁈
— Освободите пленниц, — приказываю я Пирре и Базальту и, не дожидаясь их ответа, отправляю своих бойцов телекинезом в непродолжительный полёт до клеток.
Резерв маны вновь неприятно проседает.
Уклонившись от очередного выпада кобольда и совершив ответный удар клинком, я откупориваю тыкву и залпом допиваю её содержимое.
Королевский сидр ускоряет восстановление маны, и как раз вовремя.
Потому что уже через секунду я убираю цзянь в ножны и выставляю перед собой ладони.
Глубокий вздох, выдох…
Монстры несутся на меня со всех сторон.
Вот-вот меня завялят под тяжестью десятка с небольшим тел. А там и разорвут на куски своими когтями.
Но как бы не так…
Резкий вздох. Гравий под моими ногами расходится в стороны, кобольдам не удаётся сохранить равновесие, и они валятся на землю.
Секунда, вторая, третья… небольшое мельтешение щебня уже превращается в настоящее броуновское движение. А затем весь этот хаотичный поток закручивается вокруг меня, взлетает в воздух.
От ворчания и недовольного гомона десятки кобольдов переходят к болезненному шипению и визгу.
Камушки уже не катятся по поверхности земли, о нет, они теперь летают вокруг меня, образуя смертоносный град.
И этот град становится всё убийственней и разрушительнее по истечении времени.
Если по началу снаряды оставляли одни только шишки и синяки, то сейчас нескольких особо удачных «каменюк» было достаточно, чтобы прибить полноценного кобольда.
Даже трудяги не избежали незавидной участи.
