Форма смотрелась на ней, как на влитой, а пилотка на голове прикрывала аккуратно заплетённые волосы. Такая девушка прямо-таки просилась на обложку журнала или календарь на стенку.
Голубые глаза, едва накрашенные губы и минимум макияжа. Сотрудница милицейского участка так и приковывала взгляд. И Сокол не мог сказать, что был не впечатлён внешними данными незнакомки.
— Конфетка, когда нас выпустят хоть⁈ — прозвучал басовитый голос из соседней конуры.
— Конкретно вас — не в ближайшие несколько лет, так уж точно, — шикнула красавица, — Так что не шумите и ведите себя прилично.
— Только если скрасишь нам ночку другую! В таком случае подумаю, ну а если нет…
— То ничего вы мне не сделаете. И, если что, стены тут со звукоизоляцией, — фыркнула незнакомка, — Так что можете хоть всю ночь горланить.
— Алёна, побойся Бога, — пожурил её Семёныч, — У дежурного же уши в трубочку свернутся!
— Сергей Семёнович, и всё же…
— А сколько берут тогда недоступные служительницы закона за час? — хихикнул бугай.
— Мужчина, ведите себя культурно!
Сокол припомнил, как они проходили мимо и что слышал насчёт задержанных в соседнем «номере».
«Бандиты, поножовщина, трое в реанимации» — опасные слова, особенно, если они были произнесены в одном предложении.
А теперь один из этих индивидуумов лез к понравившейся ему незнакомке.
Сокол возмущённо встал со своего места под вопросительные взгляды товарищей и подошёл к решётке.
Глянув вбок, он увидел торчащую в метре от него руку, на которой были набиты неясные татуировки.
То ли морские гады, то ли смерть с косой. Хрен разберёшь.
Его это не беспокоило.
Сокол легко и непринуждённо схватил конечность и потянул на себя. Локоть упёрся в бетонную перегородку между камерами.
А затем… он этой конечностью по стене.
С той стороны завыли от боли. Сокол же нанёс второй удар.
Девушка пискнула, Семёныч уже двинулся к ним с грозной миной на лице.
Только ударив в третий раз и расслышав едва уловимый треск, Сокол отпустил руку ублюдка.
И как раз вовремя, потому что с той стороны мелькнуло лезвие бритвы, что его едва не чиркнул по запястью.
— Азамат, положите нож! — воскликнула Алёна.
— Он мне руку сломал! Ублюдок! — шипел бандит.
— Если вы не уберёте лезвие, то ваш срок будет увеличен! — пошла по иному пути девушка.
— Похер мне на ваш срок! Откройте камеру! Я убью этого выродка! — Сокол видел, как бритва мелькала у края камеры. Но достать до него всё не мог.
— Азамат, не дури! — рычал Семёныч.
