Словно распылили поверх оных баллончик светящейся краски.
Даже смотреть на Конунга теперь больно, не то что сражаться с ним.
Но это не значит, что у меня не осталось ничего в рукаве.
Снова всплеск маны, на этот раз из резерва выбрасывается всё, что там осталось без остатка.
Багрово-чёрная дымка кружит вокруг меня в нечётком хороводе. Тогда как за спиной вырастает продирающий до дрожи в коленях мираж ужаса.
Викинги судорожно сглатывают, закрывают глаза в неверии, кто-то отползает в противоположный угол от миража.
Звучат крики, возгласы, стук зубов друг о друга.
А затем мираж предвкушающе улыбается, показывая миру свою клыкастую, хищную пасть. Такую, которой позавидует и Чужой, и Коготь Смерти.
Впрочем, на этом трансформация миража не заканчивается.
Ведь слева и справа от меня в песок закапываются две мощные лапы, готовые в любой миг сорваться в атаку.
Весь длинный дом застывает в напряжённом ожидании.
Сокол осторожно поворачивает пятку, держа над головой свой топор и щит перед лицом.
Я высматриваю сквозь ореол ослепительного сияния ноги и руки противника.
Мираж ужаса же застывает восковым изваянием, разве что приглушённый рокот свидетельствует о том, что он не массовая галлюцинация.
Вот Сокол срывается вперёд.
Раз. Два. Три шага. Затем бросок вперёд.
Правая клешня миража приближается к Конунгу. Из-за золотого света она плавится прямо на глазах, обращаясь в лапу из костей."
"Но своего она всё же добивается. Удар приходится по Конунгу.
Хоть и по щиту.
Крепления последнего не выдерживают, и щит улетает куда-то под потолок.
Краем глаза я замечаю, как левая рука врага виснет безвольной плетью. А свечение золота становится чуть слабее.
Но Конунг добивается своего и сближается со мной опасно близко.
— Рьягрх! — рычит Сокол.
Его топор ударяет сверху. Чуть ли не по учебнику. Эталонно. Без единого изъяна.
Идеально выверенный удар.
— Грагх! — я встречаю его замахом снизу.
Бах!
Два орудия сталкиваются друг с другом. Я приседаю на колено. Мощь Сокола оказывается больше моей.
Ещё и это чёртово сияние, что бьёт по глазам и едва ли не выжигает сетчатку!
Цзянь опускается вниз. Из-за чего лезвие топора пробивает мой наплечник и вонзается в ключицу.
Льётся кровь.
Из последних сил я держу этот натиск.
Сокол замахивается во второй раз.
С его Силой мне не соперничать. С такого положения у меня просто не получится заблокировать его удар. Так ещё и мана пробила своё дно.
— Это. Моя. ПОБЕДА! — эхо разносит крик Конунга по помещению.
