— Раз уж мы познакомились, позволь задать тебе прямой вопрос, коллега, — говорю я, — зачем же вы на нас вообще напали? Жили себе не тужили? Могли бы и торговлю вести между собой, и быть может даже союз какой организовать в будущем!
— И это говорит мне тот, кто первым нарушил мир? — с горечью отвечает Энрике.
— То есть как это мы? — удивляюсь я.
— А кто ещё? Мы что-ли?
— Так, погоди-погоди, — останавливаю я собеседника. — Ты действительно считаешь Спарту агрессором?
— А разве это не так? — недоумевает Энрике.
— Мне лично докладывали, как управляемые вами морские чудовища потопили наши фрегаты.
— Только после того, как ваш флот устроил блокаду нашего прибрежного полиса, — парирую я. — И кто, позволь спросить, предоставлял тебе эти сведения?
— Кто же ещё, как не Каспер!
— Похоже, мы стали жертвами классического «испорченного телефона», — задумчиво произношу я."
"Судя по выражению глаз Энрике, та же мысль приходит и ему.
— Хочешь сказать, что у тебя не было намерения нападать на Пятиморье? — недоверчиво спрашивает он.
— А на кой-черт мне это нужно? — удивляюсь я, — У моего Королевства и так забот полно, чтобы устраивать войну на море. И я вроде бы достаточно ясно это дал понять, когда предложил организовать торговую факторию на Загульном острове.
— Мои советники убеждали меня, что под видом торговой фактории вы создаёте плацдарм для будущего вторжения…
— И кто же особенно усердствовал в этих предостережениях?
— Бенедикт, — без колебаний отвечает Энрике.
— Тот самый, который сейчас узурпировал твою власть?
— Именно он.
Какая изумительная комбинация! Совет Мадрида делал одно, а докладывал своему правителю совсем другое. Причём описывал ситуацию столь убедительно, что Энрике искренне верил: Спарта — воплощение агрессии и главный источник опасности для процветания Мадрида.
В то время как настоящая угроза всё это время таилась под самым боком. Ядовитая змея Бенедикт и его верный прихвостень, ненасытная гиена Каспер.
— Послушай, Энрике, — предлагаю я, взвесив все обстоятельства, — что если мы начнём всё с чистого листа?
— Что именно ты предлагаешь? — осторожно интересуется пленник.
— Судя по всему, твоё представление обо мне сформировано исключительно на основе сведений, полученных от подчинённых, чья лояльность, как выяснилось, оставляет желать лучшего. Возможно, разумнее будет составить собственное мнение? Так мы хотя бы избежим недопонимания, — объясняю я ход своих рассуждений.
