Когда ты точно так же мог уснуть у костра под разговоры друзей, пока кто-нибудь возмущённо сопел в палатке. А ты бы сидел, как и сейчас, и смотрел вглубь костра, погружённый в собственные думы, размышляя обо всём и ни о чем на свете одновременно."
"Закрывая глаза, я поудобнее кутаюсь в плащ и утопаю в дремоте под аккомпанемент треска древесины.
* * *Когда я открываю глаза, небо надо мной оказывается совершенно белым.
Ни голубым, ни янтарно-рыжим, ни чёрным или серым.
А белым. Как лист бумаги. Как только-только выпавший снег.
И самое странное, что с этого белоснежного небосвода падал серый пепел. Крупными хлопьями, что обращались в ничто, стоило им соприкоснуться с бесплодной почвой, лишенной каких-то цветов и красок.
Мертвый, безжизненный мир предстаёт передо мной. До самого горизонта видны лишь очертания долин, оврагов, расщелин и холмов.
И все они бескрайне пусты в своём роде. Ни травинки, деревца или камушка. Только серая почва, больше похожая на песок или прах, белое небо и чёрные хлопья.
А рядом со мной стоит единственная фигура, закованная в старые, потёртые и полные сколов доспехи.
Её спина обращена ко мне, но я словно чувствую, что она наблюдает за мной. Изучает.
Понимая, что изображать спящего бесполезно, приподнимаюсь, опираясь на локоть. И тут она оборачивается.
Глава 6
Хотя место выглядит неуютно, и даже жутковато, но особого страха перед происходящим я не испытываю.
Наверное, потому, что узнаю фигуру в доспехах. В прошлый раз точно так же во сне она меня защитила.
Вот и сейчас не жду от неё зла.
— Привет? — первое, что приходит мне в голову, это банально поздороваться.
В ответ слышу звенящую тишину. Только шелест падающего пепла, да тихо завывающий ветер.
И ничего больше.
Воительница разворачивается ко мне. Теперь вместо лица у неё серебряная маска. Не как у Стайсы наполовину, а полностью, до подбородка. Никаких звуков собеседница не издаёт.
Просто стоит, нависая надо мной и словно выжидает чего-то.
— Поговорить хочешь? — осторожно интересуюсь.
— И место выбрала такое… живописное…
Фигура в доспехах резко отворачивается от меня и скрещивает руки на груди.
— Когда-то это место было полем битвы. Последнего сражения, в результате которого испарились реки, леса обратились в прах, а горы исчезли, став равниной, — раздаётся сухой голос.
— Это была твоя битва? — задаю вопрос.
Сам себя хочу одёрнуть за бестактность, но уже поздно.
— Да, — отвечает она. — Здесь я приняла последний бой.
