Не то что я с меткой Мирантис.
— Хорошо, можешь принести в жертву вон того, — я указываю на недавно вопящего офицера, — Но только его одного.
— Уря! — радостно подпрыгивает девчушка, — О, лунная призма дай мне сил! И поглоти всех моих врагов!
Она подходит и горделиво кладёт ладошку на голову указанного пленника.
Я невольно улыбаюсь её словам. Разве Черти-что откликнется на подобный призыв? Очень в этом сомнева…
Неожиданно манекен оживает и, источая чернильный свет, словно бездонная пропасть оплетает руки и ноги офицера, который, понятное дело, начинает вовсю вопить.
Только бы не стать пищей неизвестного монстра.
На его лице уже исчезает весь задор и демонстративный вызов. Теперь там заставляет лишь страх и паника.
— Подождите! Я поспешил! Я не это имел в виду! Пожалуйста! Не надо! — только осознав, в какой заднице он оказался, игрок пытается призвать к жалости.
Но никто ему не отвечает.
Фалангисты с мрачным удовлетворением наблюдают за тем, как того медленно, но верно пожирает манекен, а пленники же с глазами-блюдцами взирают на эпизод из какого-то хоррора перед собой.
И вот, этот момент настаёт. Игрок исчезает с болезненным вздохом, а Черти-что возвращает себе форму простого и невзрачного манекена.
— Ну, что, уважаемые? — поворачиваюсь к собравшимся, — Кто будет следующим?
— Пожалуйста, Лорд Шурик, убери эту безумную, — единственный выживший вожак тычет пальцем в Омари, — я всё тебе расскажу, только сохрани мою душу.
Глава 5
Дальнейший допрос проходит куда как результативнее.
Всё же теперь у собравшихся имеется немалая мотивация в том, чтобы показать, насколько они полезны."
"Я внимательно слушаю, задавая наводящие вопросы. Чувствую себя при этом не допрашивающим, а модератором на каком-то коллективном интервью.
Доходит даже до того, что пленники начинают друг друга перекрикивать, только бы не стать новым перекусом для Черти-что.
Некоторые же спорные моменты легко решаются, стоит только дать манекену выпустить свою ужасающую ауру и напомнить про очередной «приём пищи».
Потому достаточно быстро я узнаю всё, что меня интересует. И даже, пожалуй, чуть больше. По крайней мере, многое мне становится понятнее.
Трудно сказать, что появилось раньше: курица или яйцо. Также неизвестно, что случилось вначале: Вавилон объявил себя городом, свободным от рабства и принялся скупать невольников для своей «кредитной пирамиды».
Или какая-то удачливая банда натолкнулась на город в степи и предложила местным владыкам прикупить их добычу.
