Да, Стриптизёрши тоже благородно решили помочь страждущим.
Их повседневные наряды, к которым в резиденции уже начали привыкать, для улицы мы сочли чересчур откровенными, так что для девушек пришлось пошить белые халатики. Но оно того стоило.
После их появления в медпункте, мне пришлось поставить дополнительный десяток фалангистов, не столько для защиты лекарств или Сквидварда, сколько для охраны палатки с танцовщицами.
Туда пытались попасть все. Даже здоровые.
Дурдом, короче.
Тем не менее работа продолжалась относительно спокойно, и к пятому дню раздачи лекарств почти все бедняки были исцелены.
В то же время я ожидал официальной позиции Канцелярии, особенно Меджнуна. Он не давал никаких комментариев по поводу происходящего.
Казалось, главный дворец Вавилона был погружен в молчание.
Мэнфи говорила мне, что её брат недавно болел Лихорадкой, но уже должен был выздороветь.
Всё же, чем выше уровень игрока, тем легче он переносит болезни.
В Спарте от Лихорадки в первую очередь страдали новички и низкоуровневые поселенцы.
В Вавилоне эта особенность ударила гораздо сильнее из-за огромного количества игроков и ограниченных возможностей для их развития.
Страшно представить, сколько тушканчиков потребовалось бы, чтобы поднять каждого жителя Вавилона до 5–8 уровня.
* * *В то же время я ждал реакции от Вавилона, и, наконец, получил её.
Неофициально, конечно, но всё же. На четвёртый и пятый день среди игроков начали появляться посыльные — слуги, дворецкие и стражники, которые пытались купить лекарство для своих господ.
Однако им пришлось уйти ни с чем, так как я заявил: «До тех пор, пока не будет исцелён последний бедняк, Спарта не продаст лекарств!».
Ох, какая волна восторга среди игроков поднялась…
И теперь я, из Лорда-Варвара и Лорда-Колдуна, превратился перед толпой в Лорда-Благодетеля.
Мелочь, но приятно.
Так вот, к шестому дню все бедняки получили свою порцию лекарства и эпидемия сошла на нет.
А вместе с тем мы едва ли не обнищали, истощив запасы мёда, прополиса и, особенно, кофейных зёрен.
Вместо того чтобы паниковать и печалиться, я открыто объявил о дефиците товара, указав на его ограниченность и призывая успеть приобрести его до того, как будет слишком поздно.
Затем я бесцеремонно поднял цену на лекарство от простуды до 50 Е-баллов, а на сильнодействующее средство — до 100 Е-баллов.
