В одно мгновение он снял рубашку.
Подняв руку, я прикрыла рот, задыхаясь от его вида.
«Боже мой», - выдохнула я.
Его спина была покрыта шрамами. Они выглядели старыми, но ни один из них не исчез. Некоторые были длинными и глубокими. Агония, через которую он, должно быть, прошел.
Я видела, как мышцы его спины сжались, когда его тело напряглось от моего вздоха. Николай повернулся ко мне, и я застонала, на этот раз слезы ослепили мое зрение.
Его грудь и живот тоже были покрыты шрамами.
«Как?» я выпалила.
«Шесть лет назад меня схватили итальянцы.
Они держали меня в плену почти четыре недели, мучая меня днем и ночью. Им нужна была информация.»
Мое сердце замерло от его слов, и я попыталась успокоить свое дыхание. Итальянцы? О Боже. Нет, не еще один.
Скольких людей моя семья уничтожила?"
"«А ты? Я имею в виду, ты что-нибудь сказал?» я прошептала, не сводя глаз с его шрамов на груди.
Когда я услышала, как он ухмыляется, мои глаза расширились. Он посмотрел на меня так, будто я сошла с ума. Покачав головой, он вздохнул.
«Нет, Айла. Я ничего не сказал. Я бы взял пулю за Алессио. Ты действительно думаешь, что я предам его?»
Нет, я не думала, что он предаст его. Николай был холодным и жестким. Он казался бесчувственным, но из того, что я увидела за короткое время, он был верным. И защищал Алессио.
Когда он сказал, что примет пулю за Алессио, я поверила ему. Он выглядел гордым, когда произносил слова.
«Я был едва жив, когда Алессио и другие нашли меня. Из-за сильной кровопотери, повреждения нервов и отека мозга я находился в коме три недели».
Николай остановился и глубоко вздохнул. «Когда я проснулся, мне пришлось снова научиться ходить. А через два дня мне поставили диагноз ПТСР».
Мое сердце разбилось от его признания. Я не ожидала этого. Несмотря на то, что выражение его лица стало жестким, я увидела вспышку боли в его глазах. И слезы, которые накапливались в моих, свободно потекли по моим щекам. Глаза Николая расширились при виде моих слез, и я увидела, как его горло почти болезненно сжалось, когда он тяжело сглотнул.
«Кошмары, галлюцинации, глубокий гнев, депрессия и ненависть к себе. Они стали постоянными в моей жизни, - продолжил он, отводя глаза от моих.
Его боль говорила со мной. Потому что я знала, на что это похоже.
«Я помню, как направил пистолет к виску и хотел покончить с этим», - сказал он.
Нет.
«Но Алессио отговорил меня от этого. Виктор. Феникс. Артур. Лена. Они все были там. Они заботились. Я живу сегодня из-за них», - сказал он.
