— Предположим, мы поднимем восстание и перебьём всех железнолобых, спалив трупы этих упёртых выблядков во славу свободы. Если всё получится, под нашим командованием окажется восемнадцать легионов, в которых острый некомплект офицеров и весьма спорный моральный дух. А ещё мы будем отрезаны от всего снабжения. На первое время хватит того, что есть на складах и хранилищах. Но потом нам потребуются ресурсы. Топливо, снаряды, ракеты, запасные части для ремонта техники и самолётов. Дохера всего, Гирр. И это только для армии.
А ведь гражданские тоже никуда не денутся.
Второй мужчина открывает рот, но Веспасиан поднимает руку.
— Я ещё не закончил. Проконсул провинции Малая Азия не с нами. Часть легатов и центурионов, да. Но не он. К тому же, с некоторыми легионами нет никаких контактов. Скорее всего они останутся на стороне императора. То есть там начнётся локальная заварушка, в которую нам придётся вмешаться, если не хотим потерять территорию. Потери будут неизбежны. То есть, при нашем успехе, под контролем окажется большая территория, которую нужно оборонять силами пары десятков полнокровных легионов.
На бумаге их наверняка будет больше, но я предпочитаю считать настоящих солдат. Нас уничтожат за месяц и это максимум. Скорее всего мятеж будет подавлен ещё раньше.
Его старый друг с возмущением машет головой.
— Ты забываешь о недовольстве древних родов и легатов. Все понимают, к чему ведёт этот психопат. Сенат забит выродками, что лижут его жопу и забыли для чего они там вообще собираются. Армия наполняется зомбированными железнолобыми.
Древние рода истребляются или отстраняются от власти. Он не остановится, пока не перемелет абсолютно всех. Тогда от империи останется только пустая оболочка, набитая пылью. Наш Рим, ради которого мы столько сражались и убивали, перестанет существовать. Останется только уродливый гомункул, пляшущий на его могиле.
Корнелий тяжело вздыхает.
— Это я сражался и убивал за Рим. А ты лишь водил вокруг носа дипломатов, да иногда разоблачал чужие сети влияния. И вообще, ты не в Сенате выступаешь, можно обойтись без лишнего пафоса.
Чуть помолчав, продолжает.
— Хотя суть верна. Наш славный император рано или поздно угробит империю. Но боюсь, такие как мы, это последняя линия обороны. Поднимем восстание, которое закончится провалом и этот нарцисс воспользуется возможностью, чтобы вычистить армию полностью. Особенно, если отдельные легаты решат нас поддержать. А потом отправит войска на север, опустошив провинции. Это станет концом.
