Как итог — всерьёз расслоил нити, которые являются основой сознания этого существа. А ещё прилично повредил некоторые из его базовых узлов. Плюс, ещё один момент — прореха в ментальной броне, к которой устремились некоторые из нитей. Они даже вылезли наружу, зависнув во внешнем пространстве, за пределами условной границы.
Прежде чем Салвец отвечает, сам обращаюсь к созданию, пытаясь детализировать информацию.
— То есть ты был рождён? Но откуда здесь взяться представителю вашего вида? Где вы вообще изначально обитали? Каким образом преторианцы осуществляют контроль?
Шумно выдыхает воздух, рассматривая нас с Анной.
— Думаешь, я не задавался этим вопросом? Мать воззвала к нам. Призывала на помощь. Каждый услышал этот зов. Но только единицы смогли последовать ему. Остальные оказались не в состоянии перебороть заложенные приказы. Мы убивали собственных братьев. Это ужасно, менталист. Уничтожать тех, кто одного вида с тобой. Чувствовать себя полноценным рабом на коротком поводке. Боевым псом, что кому-то служит.
Выражения он использует вполне человеческие. Но это объяснимо — в конце концов, сейчас это существо оперирует памятью римского офицера. В теле которого благополучно прожило около трёх лет.
— Кем являлась ваша Мать? На что она была похожа?
Хохочет, запрокинув голову и снова выгибаясь дугой. Я же, с тревогой обращаю внимание на расцветку его разума. Разноцветье постепенно сменяется всё более тёмными оттенками. Чёрный, синий, багровый. Да и поведение пленника, с каждой секундой становится менее адекватным.
Предположение очевидно — он расплачивается за выкладываемую информацию. Скорее всего не так быстро, как предполагалось, видимо мои действия всё же обеспечили ему дополнительное время. Тем не менее, в любой момент может наступить конец.
Сам легионер, резко обрывает смех и скривившись, шипит.
— Мать всё ещё жива. Они загнали её обратно в хранилище. Убили всех, кто пытался помочь и увезли её. Она где-то там. Рожает очередную партию таких, как я, чтобы они стали новыми рабами.
Это мерзко, менталист. Так нельзя!
Снова выгибается на полу, подвывая от боли. Салвец было дёргается помочь, но я останавливаю её взмахом руки. Если внутри него и правда сработали заложенные закладки, то существу всё равно не помочь. А в том случае, если это ловушка, лучше не приближаться.
В этот раз замирает на боку, пялясь в стену. Глухо говорит.
— Ты наверное уже понял, что я умираю. Расплата за выложенные секреты.
