Они стояли очень тихо, бок о бок, глядя в дуло пистолета, который был в руке у Джека Конихана.
Пока я стоял перед окном, наблюдая эту сцену, Том–Том Кери, подняв оба пистолета, шагнул мимо меня в высокое окно и встал рядом с парнем. Я не вошел за ним в комнату.
Взгляд испуганных карих глаз Пападопулоса перескочил на лицо смуглого человека. Серые глаза Флоры повернулись туда же неторопливо, а потом посмотрели мимо него на меня.
— Всем стоять! — приказал я и отошел от окна, на ту сторону веранды, где виноград рос реже.
Просунув голову сквозь виноград, так что лицо мое осветила луна, я посмотрел вдоль боковой стены дома. Тень в тени гаража могла быть человеком. Я вытянул руку в лунном свете и поманил. Тень приблизилась — Мики Линехан. Энди Макэлрой высунул голову из–за заднего угла. Я снова поманил, и он подошел вслед за Мики.
Я вернулся к открытому окну.
Пападопулос и Флора — заяц и львица — стояли, глядя на пистолеты Джека и Кери. Когда я появился, они снова посмотрели на меня, и полные губы женщины изогнулись в улыбке.
Мики и Энди подошли и встали рядом со мной. Улыбка женщины угрюмо потухла.
— Кери, — сказал я, — вы с Джеком стойте на месте. Мики, Энди, идите в комнату и примите Господни дары.
Когда оба агента вошли в окно, сцена оживилась.
Пападопулос закричал.
Большая Флора бросилась на него, толкнула его к черному входу.
— Беги! Беги! — крикнула она.
Спотыкаясь, он кинулся в дальний конец комнаты.
У Флоры в руках вдруг возникли два пистолета. Ее большое тело, казалось, заполняет комнату, словно одним только усилием воли она сделалась выше, шире.
Она бросилась вперед, прямо на пистолеты Джека и Кери, заслонив от их пуль черный ход и убегавшего старика.
Сбоку мелькнуло неясное пятно — Энди Макэлрой сорвался с места.
Я схватил руку Джека, державшую пистолет.
— Не стреляй, — прошептал я ему на ухо. Пистолеты Флоры грохнули одновременно. Но она падала. Энди врезался в нее. Кинулся ей в ноги, как будто ей под ноги вкатили валун.
Когда Флора упала, Том–Том Кери перестал ждать.
Его первая пуля прошла так близко к ней, что срезала ее кудрявые желтые волосы. Но прошла мимо: настигла Пападопулоса, как раз когда он выходил в дверь.
Пуля попала ему в поясницу — размазала его по полу. Кери выстрелил еще раз… еще… еще — в лежащее тело.
— Напрасный труд, — проворчал я. — Мертвее он не станет.
Он усмехнулся и опустил пистолеты.
— Четыре за сто шесть. — Всей его угрюмости, плохого настроения как не бывало.
