– Далее, как вызвать нас, если нельзя будет говорить по телефону? Из телефона–автомата позвоните в дом мистера Вульфа и независимо от того, кто вам ответит, скажите только, что «Фидо заболел», после чего повесьте трубку. Два часа спустя поезжайте в отель к Уильяму Коффи. Это, конечно, для разговора, о содержании которого ФБР не должно знать. О том, что ФБР сделало или уже знает, вы можете сообщать нам по телефону открыто. В ином случае – «Фидо заболел».
Миссис Бранер продолжала хмуриться.
– Но ведь ФБР будет знать об Уильяме Коффи после первого же моего посещения.
– Может быть, нам придется всего один раз воспользоваться его услугами. Не беспокойтесь об этом. Вообще–то говоря, миссис Бранер, вы теперь будете стоять в стороне от всей этой процедуры. Мы будем работать для вас, а не против вас. Возможно, что нам вообще не потребуется связываться с вами. Все, что я вам сказал, – это на всякий случай, предусмотрительность никогда не помешает. Но есть нечто такое, что нам следует знать сейчас же.
Вы посетили мистера Вульфа и вручили ему чек на шестизначную сумму только потому, что вам досаждают. Вы, конечно, очень богатая женщина, но поверить вашему объяснению трудно. Вполне вероятно, что существует нечто, касающееся вас или кого–то из ваших близких, что вы не хотели бы предавать гласности, и вы опасаетесь, что ФБР докопается до этого. Если это так, нам необходимо знать. Не существо дела, нет, а насколько оно важно и близки ли они к тому, чтобы узнать об этом.
Налетел порыв ветра, миссис Бранер наклонила голову и сгорбилась.
– Нет, – сказала она. Ветер отнес ее голос. – Нет. – Повторила она громче. – Не будем обсуждать этого, мистер Гудвин. Наверное, у каждой семьи есть свои… есть что–то свое. Пока ФБР, насколько я знаю, ничего не известно… Я не думала о риске, когда рассылала книгу, но тем не менее послала ее и не жалею об этом.
– И это все, что вы хотите сказать?
– Да.
– Ну хорошо. Если сочтете нужным сказать больше, вы знаете, что нужно будет сделать.
Что прокисло?
– Каша.
– Кто заболел?
– Фидо.
– Как фамилия?
– Уильям Коффи. «Черчилль–отель».
– Недурно. Ну, вам, пожалуй, следует идти домой. Вы замерзнете. Вероятно, я с вами увижусь, но только богу известно когда.
Она прикоснулась к моей руке:
– Что вы намерены делать?
– Осматриваться. Думать. Искать.
Она хотела было что–то сказать, но передумала, повернулась и пошла. Я подождал, пока она не скрылась в подъезде.
