Я с удовлетворением воспользуюсь возможностью доказать, что не я, а они попирают справедливость, ибо им или известно о причастности ФБР к убийству Морриса Элтхауза, или они подозревают это. Это так же…
– Слишком многословно, – прервал его Фромм. – Вы можете подкрепить чем–нибудь свои утверждения?
– Умозрительно – да. Полиция и окружной прокурор знают, что Моррис Элтхауз собирал материалы для статьи о ФБР, но в квартире убитого этих материалов не оказалось. Мистер Ярмек, я полагаю, вы имели отношение к этой статье?
Винсент Ярмек походил на типичного старшего редактора, каким я их себе представлял: круглые сутулые плечи, крепко сжатый маленький рот и настолько выцветшие глаза, что приходилось только догадываться о наличии их у него за очками.
– Да, имел, – ответил или, вернее, пропищал он.
– Удалось мистеру Элтхаузу собрать такие материалы?
– Разумеется.
– Он передал их вам или хранил у себя?
– Я считал, что они находятся у него, однако полиция меня информировала, что в его квартире ничего не обнаружено.
– Какой вы сделали вывод из этого?
– Единственно возможный: очевидно, кто–то их взял. Маловероятно, чтобы Моррис хранил материалы в другом месте.
– Сегодня днем миссис Элтхауз сообщила мистеру Гудвину о том, что вы подозреваете, будто эти материалы изъяты Федеральным бюро расследований. Это так?
Ярмек повернул голову, чтобы бросить взгляд на миссис Элтхауз, а затем снова посмотрел на Вульфа.
– Возможно, такое впечатление у миссис Элтхауз и создалось в результате нашего доверительного разговора.
Но как я вас понял, наш сегодняшний разговор здесь не вполне конфиденциален…
– Я сказал, что подслушивание возможно, но еще не доказано, – проворчал Вульф. – Но если вы сделали столь очевидный вывод о материалах, следовательно, его должны были сделать и полицейские. – Он посмотрел на Фромма. – Не так ли, мистер Фромм?
– Видимо, да, – кивнул адвокат. – Однако это еще не дает оснований для утверждения, будто полиция мешает осуществлению законности.
– Для утверждения – нет, но для предположения – да. Если это не создание помех правосудию, то, во всяком случае, халатное отношение к своим обязанностям. Как адвокату, вам известна настойчивость полиции и окружной прокуратуры в любом деле об убийстве, расследование по которому не закончено. Если они…
– Я не занимаюсь уголовным правом.
– Фу! Вы не можете не знать того, что известно каждому ребенку.
