Вытащить из мягкого кресла человека весом фунтов сто восемьдесят, если он как следует упрется, – целая проблема. Однако он сидел, не подобрав ноги под кресло. Я сделал вид, что хочу схватить его за плечи, а затем нырнул, вцепился ему в лодыжки, рванул и, повалив на спину, вытащил в вестибюль прежде, чем он начал сопротивляться. У входной двери я остановился, а Фриц прижал его руки к полу.
– Наше крыльцо обледенело, – сообщил я. – Я позволю вам встать и отдам пальто и шляпу, если вы уйдете подобру–поздорову. Я знаю больше всяких трюков, чем вы.
Договорились?
– Да. Бандитская рожа!
– Моя фамилия Гудвин, но сейчас я не намерен открывать дискуссию. Отпусти его, Фриц.
Квайл встал. Фриц уже снял с вешалки пальто гостя, как вдруг Квайл сказал:
– Хочу вернуться в кабинет.
– Это невозможно. У вас плохие манеры.
– Я хочу только спросить его.
– Вежливо и тактично?
– Да.
Я закрыл уже распахнутую дверь.
– В вашем распоряжении две минуты. Не садитесь, пока вам не предложат, не повышайте голоса и не употребляйте таких выражений, как «бандитская рожа».
Мы гуськом направились через вестибюль и вошли в кабинет. Фриц шел впереди, а я замыкал шествие. Вульф, прекрасно слышавший всё, что говорилось в вестибюле, холодно взглянул на Квайла.
– Вы хотели, чтобы я сообщил вам уважительную причину, — обратился он к Вульфу. – Я друг мисс Мэриен Хинклей. Она позвонила мне и рассказала о Гудвине – о том, что он сообщил ей и миссис Элтхауз. Я посоветовал ей не приходить к вам сегодня вечером, но она сказала, что придет.
В девять часов?
– Да.
– В таком случае я… – Он умолк, пытаясь сдержаться, и затем, хоть и с трудом, нашел нужную форму обращения: – Я хочу присутствовать. Вы разрешите… Можно мне прийти?
– Если вы будете прилично себя вести.
– Да.
– Две минуты истекли, – сказал я.
7
В девять часов десять минут вечера я явился на кухню. Вульф спорил с Фрицем о том, сколько ягод можжевельника следует класть в маринад для отбивных котлет из филе телятины. Зная, что диспут может продолжаться до бесконечности, я извинился и сообщил:
– Пришли все, кого мы приглашали, и еще кое–кто.
Явился отец – Давид Элтхауз: он лыс, сидит позади всех, справа от вашего стола. С ним адвокат Бернард Фромм – тоже позади, слева.
– Я не хочу, чтобы он присутствовал, – хмурясь, заявил Вульф.
– Сказать ему об этом?
– Будь он проклят! – Вульф повернулся к Фрицу. – Мне кажется, что три, но поступай как знаешь. Если положишь пять, мне не нужно будет даже пробовать, я и по запаху узнаю.
