По фарфорово–голубым глазам Уолтера и круглому лицу было видно, что он не слишком доволен.
– Привет, Уолт, – сказал Нед, полуобернувшись к двери, чтобы избежать необходимости пожать протянутую руку или нарочито ее не заметить. – Уйдем отсюда, здесь слишком шумно.
Айвенс что–то ответил, во его слова потонули в грохоте стучащих по гвоздям молотков. Они подошли к открытой двери, через которую вошел Нед. За дверью была широкая деревянная площадка, от которой вели вниз дощатые ступеньки.
Они остановились на площадке, и Нед спросил:
– Ты знаешь, что одного из свидетелей по делу твоего брата вчера убили?
– Д–д–д–а, я ч–ч–читал в газете.
– Ты знаешь, что другой теперь не уверен, что сможет опознать Тима?
– Н–н–нет, эт–того я не знал, Н–Нед.
Если он его не опознает, Тима отпустят, – сказал Нед.
– Д–да.
– Что–то ты не радуешься!
Айвенс вытер лоб рукавом рубашки.
– Я оч–ч–чень рад, Нед. Клянусь Б–б–богом, я оч–ч–чень рад!
– Ты знал Уэста? Того, которого убили?
– Н–н–нет, я только о–д–дин раз ходил к н–н–нему п–просить за Тима.
– Что он ответил тебе?
– Отк–к–казал.
– Когда это было?
Айвенс переступил с ноги на ногу и снова обтер лицо рукавом.
– Д–д–ва или т–т–три дня назад.
– А ты не знаешь, кто мог бы его убить? – спросил Нед тихо.
Айвенс покачал головой. Нед с минуту задумчиво смотрел мимо Айвенса. Шум гвоздильных машин вырывался из двери, со второго этажа доносилось жужжание пил. Айвенс глубоко вздохнул.
Нед с сочувствием заглянул в фарфорово–голубые глаза. Наклонившись к Айвенсу, он спросил:
– У тебя все в порядке, Уолт? Я хочу сказать, что обязательно найдутся люди, которые подумают, что это ты убил Уэста, чтобы спасти брата.
У тебя есть…
– Я б–был в к–клубе весь вечер, с в–восьми д–до д–двух ночи, – ответил Уолт Айвенс так быстро, как ему позволяло заикание. – Гарри Слосс, и Бен Феррис, и Брейджер м–могут п–подтвердить.
Нед рассмеялся.
– Тебе повезло, Уолт, – сказал он весело.
Он повернулся спиной к Уолтеру и спустился по дощатым ступенькам на улицу, не ответив на дружелюбное «До свидания, Нед».
IV
Выйдя с фабрики, Нед Бомонт прошел квартала четыре до ближайшего ресторана и зашел в телефонную будку. Он снова начал разыскивать Поля и, не застав его, везде просил передавать, чтобы тот ему позвонил. Потом он нашел такси и поехал домой.
На столике у двери прибавилось несколько новых конвертов. Он повесил шляпу и пальто, зажег сигару и, захватив почту, устроился в самом большом из своих красных плюшевых кресел.
