что я должна признаться: мне кажется, основная причина, почему я так сказала миссис Бранер, заключалась в том, что я знала ее отношение к ФБР. Я часто слышала, как она отзывалась о книге Кука, и мне показалось, что ей понравится… Я имею в виду, что это должно было соответствовать ее отношению к ФБР. Мне неприятно признаваться в этом, мистер Вульф, поверьте, очень неприятно. Я понимаю. как это звучит, но надеюсь, вы не сообщите об этом миссис Бранер.
– Я скажу ей только то, что потребуется по ходу дела. — Вульф поднял чашку, отпил и взглянул на меня.
– Арчи?
– Всего один или два вопроса. – Я посмотрел в лицо мисс Дакос, и она не отвела взгляда. – Полицейские, конечно, интересовались тем, когда вы в последний раз виделись с Элтхаузом. Когда это было?
– За три дня до той пятницы. Мы совершенно случайно встретились утром в подъезде и поболтали минуту–другую.
– Он говорил вам о том, что пишет статью о ФБР?
– Нет. Он никогда не разговаривал со мной о своей работе.
– Когда вы в последний раз встречались с ним за обедом или по другому подобному поводу?
– Я не могу точно назвать число.
Это было примерно за месяц до случившегося, в конце октября. Мы вместе ужинали.
– В ресторане?
– Да.
– Вы когда–нибудь встречались с мисс Мэриен Хинклей?
– Хинклей? Нет.
– Или с человеком по имени Винсент Ярмек?
– Нет.
– С Тимоти Квайлом?
– Нет.
– Упоминал ли Элтхауз когда–нибудь эти имена?
– Не помню. Возможно, что и упоминал."
"Я поднял брови, глянув в сторону Вульфа.
Он с полминуты смотрел на мисс Дакос, хмыкнул и сказал, что сомневается в том, чтобы сообщенные ею сведения могли бы принести нам пользу, так что вечер, по–видимому, потерян зря. Я встал и принес её пальто. Вульф не поднялся с места. Он редко встает, когда приходит или уходит женщина; возможно, что и на этот счет у него есть какое–нибудь правило, но истинной причины я не знал. Она просила меня не беспокоиться и не провожать ее, но, желая показать ей, что некоторые частные детективы хорошо воспитаны, я проводил ее вниз.
На тротуаре, пока швейцар подзывал такси, она положила руку мне на рукав и сказала, что будет очень, очень благодарна, если мы не расскажем миссис Бранер о ее признании, и я похлопал ее по плечу. Похлопывание по плечу может означать все что угодно – от извинения до обещания, и только тот, кто это делает, знает, что именно это означает.
Когда я вернулся, Вульф по–прежнему восседал в кресле, скрестив пальцы на животе.
