Загни края всех ковров, чуточку сдвинь с места все стулья и стол, открой дверцы стенного шкафа.
Только смотри ничего не пропусти. И не спускай глаз вот с этого. – Я снял часы и надел ему на руку. – В твоем распоряжении двадцать пять минут. Если ты в них уложишься, с тобой ничего не случится. Когда увидишь, что время истекло, сматывай удочки, да побыстрей.
– Опять по пожарной лестнице?
– Нет.
В таком возбужденном состоянии Торвальд не вспомнит, закрыл ли он, уходя, окна. А меня вовсе не устраивало, чтобы он понял, что опасность грозит со стороны моих окон.
– Запри окно покрепче, выйди в дверь и беги со всех ног по парадной лестнице.
– Хорошего же вы себе нашли дурака, – сказал он печально, но все–таки ушел.
Он вышел во двор с черного хода и перелез через загородку. Если бы в одном из окон кто–нибудь поднял по этому поводу шум, я вступился бы за него, объяснив, что он там внизу что–то ищет по моей просьбе. Но все обошлось благополучно. Для человека его возраста он отлично преодолел все препятствия.
Ведь он не так уж молод. Взять хотя бы эту пожарную лестницу – ее нижний конец находился довольно высоко от земли, а он все–таки ухитрился взобраться на нее, встав на какой–то предмет. Очутившись в квартире, он зажег свет и принялся за работу.
Я следил за тем, что он делает. Сейчас я уже ничем не мог ему помочь. Даже Торвальд вправе его пристрелить – ведь это незаконное вторжение. Как и прежде, мое место было за кулисами. Я был лишен возможности посторожить его с другой стороны. А без охраны, не обошлись даже сыщики.
Он, видно, делал все с большим напряжением. А я, следя за его действиями, был напряжен вдвойне. Двадцать пять минут тянулись как все пятьдесят. Наконец он подошел к окну и тщательно заложил щеколду. Свет погас – его уже там не было.
Вскоре я услышал, как он отпирает ключом дверь, и, когда он вошел ко мне, сразу же предупредил его:
– Не зажигай здесь свет. Иди приготовь себе праздничный двойной пунш из виски. Вряд ли твое лицо будет когда–нибудь белее, чем сейчас.
Торвальд вернулся через двадцать девять минут после своего ухода в Лейксайд–парк. Я позвонил вторично, прежде чем он успел заметить беспорядок. Уловить этот момент было не так просто, и, сняв трубку, я снова и снова набирал номер, сразу же после этого нажимая на рычаг. Он вошел, когда я набирал цифру 2 из 5–21 Ц, – так что я попал вовремя. Звонок там раздался, когда его рука еще была на выключателе. Этот звонок уже должен был дать какие–то результаты.
