– Вам следовало принести деньги, а не пистолет, поэтому я не подошел к вам. – Я увидел, как он вздрогнул. Окно по–прежнему должно было оставаться вне подозрения. – Я заметил, как, выйдя на улицу, вы похлопали себя по пиджаку.
– Вполне возможно, что ничего подобного и не было, но теперь он уже не вспомнит, как было на самом деле. Обычно так поступают те, кто не привык носить при себе оружие. – Тем хуже для вас, что вы прогулялись впустую. Между прочим, в ваше отсутствие я не терял зря времени.
Теперь я знаю больше, чем раньше. – Это уже было важно. Я неотрывно смотрел в трубу, буквально просвечивая его взглядом. – Я обнаружил, где… это находится. Вы понимаете, что я имею в виду. Теперь я знаю, куда вы… это спрятали. Я заходил в квартиру, когда вас не было.
Ни слова. Только учащенное дыхание.
– Вы мне не верите? Оглянитесь. Положите трубку и посмотрите сами. Я нашел…
Он положил трубку, направился к двери гостиной и, коснувшись выключателя, зажег свет.
Окинул комнату одним внимательным всеохватывающим взглядом, в котором и намека не было на повышенный интерес к какому–нибудь определенному месту, который вообще ни на чем не задержался.
Мрачно улыбаясь, он вернулся телефону.
Тихо, со злорадным удовлетворением он произнес всего два слова:
– Вы лжете.
Я увидел, как он положил трубку на рычаг и снял с нее руку. На своем конце я сделал то же самое.
Испытание потерпело неудачу. Но все–таки кое–что оно мне дало, Он не выдал местонахождения трупа, на что я надеялся.
Однако фраза «Вы лжете» подразумевала, что труп спрятан именно там, где–то неподалеку от него, где–то в доме. В таком надежном месте, что ему незачем беспокоиться, незачем даже проверять сохранность тайника.
Таким образом, это поражение принесло мне хоть бесплодную, ни своего рода победу. Впрочем, для меня она не стоила и выеденного яйца."
"Торвальд стоял ко мне спиной, и я не видел, что он делает. Я знал, что телефон находится где–то впереди него, но мне казалось, что он, задумавшись, остановился около аппарата случайно.
Он слегка наклонил голову – это все, что я мог разглядеть. Я не заметил, двигался ли его локоть. А если двигался его указательный палец, увидеть это было невозможно.
Он простоял так одну–две минуты и наконец отошел в сторону. В комнате погас свет; больше я его не видел. Он даже не решался, как бывало, зажечь в темноте спичку.
