Дело тут в неких таинственных процессах моего сознания. Это вспыхнуло, как порох, к которому после долгого путешествия по шнуру наконец подобрался огонь.
Вышвырнуло из моей головы все мысли о Сэме, о входной двери, обо всем. Притаившись, это выжидало там с сегодняшнего послеполудня и только сейчас… Еще одна замедленная реакция. Будь она трижды проклята.
Оба они, агент по найму и Торвальд, одновременно отошли от окон гостиных. Слепой промежуток стены, и вот они вновь появилась у окон кухонь, как прежде, один над другим.
И как раз тогда возникла обеспокоившая меня помеха, ошибка или еще что–то. Человеческий глаз вполне заслуживает доверия. Был нарушен не ритм их движения, а их параллельность, или как там это называется. Отклонение шло по вертикали, а не по горизонтали. Получился как бы «прыжок вверх».
…Наконец–то. Теперь я знал все. И не мог ждать.
Слишком уж это было здорово. Им нужен труп? Пожалуйста.
Как бы он ни был обижен, Бойну теперь не отвертеться от разговора со мной. Не теряя времени, я набрал в темноте номер его полицейского участка, отыскивая на ощупь отверстия диска.
Он поворачивался почти бесшумно, только слегка пощелкивал. Даже тише, чем тот сверчок…
– Он давно ушел домой, – сказал дежурный сержант.
Я не мог ждать.
– Ладно, тогда дайте мне его домашний телефон.
Он на минуту отошел, потом вернулся.
– Трафальгар, – произнес он. И ничего больше.
– Что? Трафальгар, а дальше?
Молчание.
– Алло? Алло? – я постучал по аппарату. – Телефонистка, меня прервали. Соедините меня с тем же номером.
Она тоже не отозвалась.
Меня не прервали. Был перерезан мой провод. Это произошло внезапно, как раз посреди… – А так перерезать его можно было только где–то здесь, в доме. Снаружи он уходил под землю.
Замедленная реакция. Теперь уже последняя, фатальная, слишком запоздалая. Безмолвный телефонный звонок. Взгляд оттуда, безошибочно попавший в цель. «Сэм», пытавшийся незадолго до этого вернуться.
Смерть была где–то здесь, рядом со мной, в доме. А я не мог двигаться, не мог встать с этого кресла.
Если бы мне и удалось сейчас связаться с Бойном, все равно уже слишком поздно. Я мог бы, конечно, крикнуть во двор в расчете на спящих за всеми этими окнами соседей. Мой крик заставил бы их броситься к окнам. Но он не мог заставить их вовремя примчаться сюда. Когда они сообразят, из какого дома этот крик доносится, он уже смолкнет, все будет кончено. Я не открыл рта. Не потому, что я такой храбрый, а просто, судя по всему, это было бесполезно.
