Этот взгляд сразу отыскал мое окно. И исчез. Погас свет, и сгинул во мраке сам Торвальд.
Порой явления воспринимаются только нашими органами чувств, без участия сознания, которое не вникает и их истинный смысл. Мои глаза видели тот взгляд. Мое сознание отказалось выплавить из увиденного правильное умозаключение.
«Он ничего не значит, этот взгляд, – подумал я. – Всего лишь случайный выстрел, который неожиданно попал в центр мишени».
Замедленная реакция. Безмолвный телефонный звонок.
Чтобы узнать голос? И вслед за этим напряженная темнота, в которой мы оба могли играть в одну и ту же игру – украдкой, невидимые друг для друга, вглядываться в квадраты окон противника.
Недавняя вспышка света – стратегическая ошибка, но он не мог поступить иначе. Его прощальный взгляд, излучавший лютую злобу. Все эти факты осели на дно, не растворившись. Мои глаза сделали свое дело, это сплоховал мой мозг – вернее. Он запоздал с выводом.
В знакомом прямоугольнике, образованном задними стенами домов, было очень тихо.
Тишина словно затаила дыхание. И вдруг в нее вторгся возникший из ниоткуда звук. Молчание ночи пронзила характерная трель сверчка. Я вспомнил о примете Сэма, которая, по его словам, всегда сбывалась.
Если это так, плохи дела у кого–то в одном из этих дремлющих вокруг домов…
Сэм ушел каких–нибудь десять минут назад. А теперь он вернулся, видно, что–то забыл. И все из–за этой выпивки."
"Может быть, шляпу, а может, даже ключ от своей лачуги на окраине. Он знал, что я не могу сойти вниз и впустить его, поэтому старался открыть дверь без шума, наверное, думая, что я уже заснул.
Снизу до меня доносилась лишь слабая возня у замка входной двери. Это был один из тех старомодных домов с крыльцом и незапиравшейся наружной дверью, створки которой свободно хлопали всю ночь; затем шел тесный вестибюль и наконец еще одна дверь, которая открывалась простым ключом. От алкоголя его рука несколько утратила твердость – впрочем, он и раньше иногда открывал этот замок не сразу.
С помощью спички он нашел бы скважину быстрее, но ведь Сэм не курит. Вряд ли у него при себе есть спички.
Теперь звук прекратился. Должно быть, он махнул на это рукой, на это неизвестное мне дело, отложив его до завтра.
В дом он не вошел – мне слишком хорошо был знаком тот грохот, с которым за ним обычно захлопывалась предоставленная самой себе дверь; сейчас же я не услышал ничего похожего на стук.
И вдруг меня осенило. Почему именно в этот миг – я не знаю.
