Я иду домой, ложусь в постель, и вдруг – хлоп! – что–то щелкает в моем мозгу: один из жильцов, которого я допрашивал два дня назад, сообщил ряд существенных деталей, не совпадавший в некоторых пунктах с тем, как мой агент описал эту женщину.
Вот и докажи теперь, что я не болван!
– В этом проклятом деле со мной все время происходило то же самое, – признался я, чтобы утешите его. – Я называю это замедленной реакцией. Она чуть не стоила мне жизни.
– Но я же офицер полиции.
– Поэтому у тебя мозги сработали быстрее?
– Конечно, Мы пошли туда, чтобы забрать его и допросить.
Увидев, что его нет дома, я оставил там ребят, а сам решил зайти к тебе, чтобы выяснить отношения. Как же ты догадался, что она замурована в цементном полу?
Я рассказал ему о нарушенной синхронности.
– В окне кухни агент по найму показался мне выше Торвальда, выше, чем минуту назад, когда они оба стояли у окон гостиных. Это не секрет? конечно, что в кухнях делали приподнятые цементные полы, которые затем покрывали сверху линолеумом.
Но это натолкнуло на новую мысль. Поскольку ремонт шестого этажа был закончен раньше, ему пришлось использовать пятый. Вот моя версия: она долгие годы болела, а он сидел без работы, и ему надоело и то и другое.
Поговори с той, со второй…
– Она будет здесь сегодня к вечеру, ее уже везут сюда под конвоем.
– Возможно, он застраховал жену на все деньги, которые ему удалось раздобыть, и потом начал давать ей яд в малых дозах, стараясь не оставите никаких следов.
Мне кажется – учти, однако, что это опять–таки лишь мое предположение, – что она обнаружила это в ту ночь, когда там до утра горел свет. Как–то догадалась или же застигла его с поличным. Он потерял голову и совершил то, чего всячески пытался избежать – убил ее, применив силу: задушил или ударил по голове.
Нужно было с ходу придумать, что делать дальше.
Обстоятельства благоприятствовали ему. Вспомнив о верхней квартире, он поднялся туда и осмотрел ее. Там только что кончили наращивать пол в кухне, цемент еще не успел затвердеть, и вокруг было много материала.
Он выдолбил в полу яму, достаточно большую, чтобы вместить ее тело, положил ее туда, замешал свежий цемент и замуровал ее, возможно даже на один–два дюйма повысив уровень пола, чтобы получше спрятать ее. Вечный гроб без всякого запаха. На следующий день вернулись рабочие и, ничего не заметив, положили поверх этого линолеум. Он и цемент–то, наверное, заравнивал их мастерком.
