Она легко представила себе безразличные мины за ужином, покашливанья, косые взгляды, небрежное «О, в самом деле, Тоби?» и далее – замечание о том, что недурно бы поглядеть на эдакое совершенство. Что касается женской части семейства – леди Лоуз и сестры Тоби Дженис, – то от них Ева ожидала враждебности, едва прикрытой приличием.
Поэтому ее поразило то, что произошло на самом деле. Они просто–напросто ее приняли. Пригласили на чашку чая в роскошном саду за виллой. Не успели обе стороны произнести и десяти слов, как стало ясно, что все в порядке и они подружатся.
Такое бывает. Даже в обществе, каким знал его Нед Этвуд, – и, увы, мы с вами тоже, – такое бывает. Недоумение Евы сменилось горячей признательностью; она оттаяла: она даже испугалась, до того ей стало хорошо.
Елене Лоуз, матери Тоби, Ева, безусловно, понравилась. Двадцатитрехлетняя рыженькая Дженис прямо чуть не влюбилась в нее и шумно восхищалась ее красотой. Дядя Бен, хоть больше молчал и покуривал трубку, неизменно принимал ее сторону в споре.
Старый сэр Морис то и дело интересовался ее мнением по поводу экспонатов своей коллекции. Это был акт высшего признания.
Что же касается Тоби…
Тоби был очень славный юноша и самых строгих правил. Это мы заметили вовсе ему не в упрек. Может, он чуть–чуть и пыжился, но его выручало чувство юмора.
– Ничего не попишешь, приходится, – заявил он.
– Что тебе приходится? – спросила рыженькая Дженис.
– Быть женой Цезаря, – ответил Тоби. – Заведующий местным отделением банка Хуксона – он явно смаковал свой титул – должен вести себя безупречно.
Лондонские банки забулдыг не держат.
– Будто бы только лондонские? – поинтересовалась Дженис. – По–моему, даже во французском банке редко встретишь кассира, прячущего под конторкой красоток или наклюкавшегося во время работы.
– Можно подумать, – задумчиво вставила Елена Лоуз, – что пьянство и разгул изо всех сил поощряются в остальных банках мира.
Тоби несколько смутился. Он погладил усики и ответил совершенно серьезно:
– Банк Хуксона, – сказал он, – один из старейших в Англии.
В этом самом помещении Хуксоны работали с незапамятных времен, когда были еще золотых дел мастерами, – он повернулся к Еве. – У папы в коллекции даже есть такая золотая штучка, которая служила им эмблемой.
Тут, как обычно, последовала напряженная пауза. Хобби сэра Мориса – его коллекция служила мишенью для острот в семье, признававшей, однако, что среди разного хлама там попадаются просто чудесные вещицы.
