– В общем–то, я только это и хотел тебе сказать.
– Господи! Какие церемонии!
Однако Тоби все никак не мог повесить трубку.
– Не забудь, завтра у нас пикник. Погода, надеюсь, не подведет. Да, кстати. Папа заполучил еще одну побрякушку для своей коллекции. Он счастлив, как ребенок.
– Еще бы, – усмехнулся Нед, – мы только что видели, как старый осел ею упивался.
– Да, Тоби, – подтвердила Ева, – мы видели…
У нее вырвались слова, которые, в сущности, ее выдали. Она вся сжалась от страха.
Подняв глаза, она увидела на лице Неда знакомую усмешечку, которая бывала у него и пленительной и противной.
Но ее уже несло дальше:
– Я говорю, мы видели сегодня изумительную пьесу.
– Правда? – переспросил Тоби. – Ну, не буду тебя задерживать. Иди ложись, милая. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Тоби. Ты не знаешь, ты не поверишь, как я рада была услышать твой голос.
Она положила трубку, и в спальне стало тихо.
Ева сидела на краю постели, одну руку оставив на телефонной трубке, а другой рукой поддерживая на груди кружевной халатик.
Подняв голову, она взглянула на Неда. Она раскраснелась. Длинные шелковистые волосы, окружавшие лицо темным, блестящим облаком, сильно растрепались. Она подняла руку и пригладила их. Блеснули розовые ногти на белых пальцах. Отчужденная и далекая в своей близкой беззащитности, полная сдержанной, скрытой игры, она была в эту минуту так хороша, что свела бы с ума любого.
Нед не отрывал от нее глаз. Вынув из кармана пачку сигарет и зажигалку, он закурил и глубоко затянулся.
Пламя зажигалки прыгало и танцевало, пока он не загасил его. Все нервы у него напряглись, но он старался не подавать виду. В спальне нависла душная, тяжелая тишина, и даже тиканье часов не нарушало ее.
Нед не спешил.
– Ну ладно, – начал он наконец. Ему пришлось откашляться. – Говори уж.
– Что сказать?
– «Бери шляпу и уходи».
– Бери шляпу, – спокойно повторила за ним Ева, – и уходи.
– Ясно. – Он внимательно поглядел на кончик сигареты, опять затянулся и выпустил дым. – Совесть мучит, а?
Конечно, он не угадал.
Но доля правды в этом была, причем достаточная, чтобы лицо Евы так и вспыхнуло.
Нед, развалясь в кресле и все еще изучая кончик своей сигареты, продолжал с повадкой бывалого следователя:
– Скажи–ка, милая, а тебе не тошно?
– Отчего же?
– Да из–за дружбы с Лоузами.
– Знаешь, Нед, тебе этого просто не понять.
– Ну да, я недостаточно благороден? Я не так благороден, как тот кретин в доме напротив?
Ева вскочила, поправляя халатик.
