На талии его прихватывал розовый атласный поясок, поясок этот вечно развязывался, и сейчас Еве пришлось опять завязывать его.
– Зря, между прочим, ты выбрал тон обиженного ребенка, – сказала она. – Меня этим не проймешь."
"– При чем тут это? А когда ты беседуешь с ним, твой тон просто невыносимо действует мне на нервы.
– Правда?
– Правда. Ты ведь умная женщина.
– Спасибо.
– Но когда ты говоришь с Тоби Лоузом, ты будто нарочно стараешься быть поглупей, чтоб к нему приспособиться. Господи, надо же! Какие излиянья! Шоу, видите ли, «мил».
В конце концов, тебе удастся себя убедить, что ты такая же дура, как Тоби. Ведь если ты этак с ним беседуешь, пока еще вы не поженились, что же потом–то будет? – он говорил вкрадчиво. – Неужели же тебе не тошно, Ева?
«Пошел ты к черту!»
– Ну как? – осведомился Нед, выпуская новое облако дыма. – Что, правда глаза колет?
– Я тебя не очень–то испугалась.
– Да что ты знаешь про этих Лоузов?
– А что я знала про тебя до того, как мы поженились? И много ли я узнала с тех пор о твоей прежней жизни? Только что ты эгоистичен…
– Положим.
– Груб…
– Ева, милая, мы же говорим о Лоузах. Ну, что тебя там пленило? Их добропорядочность?
– Конечно, мне хочется быть добропорядочной. Как всякой женщине.
– Ах, скажите!
– Оставь, милый, это же неумно. Пойми, они мне нравятся. Мне нравится и мать семейства, и отец семейства, и Тоби, и Дженис, и дядя Бен. Они доброжелательны. Они живут так, как надо, и все же они не зануды. Они такие, такие, – она поискала слово, – нормальные.
– А отцу семейства нравится твой счет в банке!
– Не смей!
– Доказать пока не могу. Но погоди, вот…
Нед смолк. Он провел рукою по лбу. Минуту он смотрел на нее с искренним – она готова была поклясться – глубоким чувством: что–то новое – растерянность, отчаяние и даже мягкость во взгляде.
– Ева, – выпалил он. – Я этого не допущу.
– Чего ты не допустишь?
– Я не допущу, чтоб ты совершила ошибку.
Когда он двинулся к туалетному столику, чтобы раздавить окурок в пепельнице, Ева вся напряглась.
Широко раскрыв глаза, она смотрела на него. Она знала его до тонкостей и почуяла в нем нечто вроде ликования. Нед зажег новую сигарету и снова повернулся к Еве. На сияющем лбу его, под светлой шапкой кудрей пролегли морщинки.
– Ева, а я кое–что узнал сегодня в «Замке».
– Ну?
– Говорят, папаша Лоуз, – продолжал он, выпуская дым и кивая в сторону окна, – туг на ухо. Но все же, что, если я отдерну шторы и крикну во все горло: «Как дела?»
Молчание.
