– Я просто иду, – орал он, – к мадам Нил. Вот сюда. – И он задубасил кулаком по воротам.
– Нет, мосье. Вам не разрешается выходить из дому. Вернитесь, пожалуйста. Живей, живей, живей!
– Но я же вам сказал!…
– Вернитесь, пожалуйста. Давайте–ка без глупостей!
Тоби взмахнул руками в знак отчаяния. Ева видела, как он опять повернулся. Свет фонаря падал на густые темные волосы и добродушное лицо с усиками, искаженное слишком сильным для него чувством. Тоби воздел к небу кулаки. В том, что он глубоко страдает, не мог бы сейчас усомниться никто, а уж Ева и подавно.
– Господин инспектор, – сказал он (а не надо забывать, что французское «инспектор» означает всего–навсего полицейского), – пожалели бы хоть мою мать. С ней ведь истерика. Вы видели.
– Ах! – вымолвил служитель закона.
– Она послала меня за мадам Нил. Только мадам Нил может ей помочь. И вовсе я не собирался уходить по–английски. Просто я иду вот сюда. – И он снова принялся колотить по воротам.
– Никуда вы, мосье, не пойдете.
– Постойте, молодой человек.
Что я вижу? Вы уходите по–английски, а, что? Что, что, что?
– У меня отец умер…
– Я, что ли, виноват, – оборвал его служитель закона, – что тут произошло убийство. Убийство в Ла Банделетте! Надо же! Что господин Горон скажет? Ведь и подумать страшно! Хватает с нас самоубийств в казино. Но такого… такого! О господи, – совсем уже взвыл служитель закона, – и эта туда же!
Отчаяние его было вызвано тем, что по улице опять застучали шаги, на сей раз легкие и быстрые. Дженис Лоуз, в ярко–красной пижаме, тоже подбежала к воротам.
Ярко–рыжие волосы до плеч контрастировали со смертельной бледностью хорошенького лица. Двадцатитрехлетняя Дженис была маленькая, кругленькая, аккуратненькая, цветущая, самоуверенная и всей внешностью (а иногда и скромной сдержанностью манер) напоминала о духе восемнадцатого столетья. Но в данный момент вид у нее был ошеломленный, и казалось, она вот–вот зарыдает в голос.
– Ну что? – накинулась она на Тоби. – Где Ева? Чего ты тут стал?
– Да вот этот болван говорит…
– Ну и что же: зачем обращать внимание…?
Служитель закона, очевидно, понимал по–английски.
Пока Дженис смотрела сквозь решетку прямо в глаза Еве, не видя ее, новая трель свистка обрушилась на их барабанные перепонки.
– А это для моих друзей, – сказал ажан зловеще. – Ну как мосье? Ну как, мадемуазель? Пойдете вы со мной по–хорошему или вас под конвоем вести?
Он подошел к Тоби, тем самым попадая в поле зрения Евы, и положил руку ему на плечо.
