Он выхватил из–под плаща, короткую резиновую дубинку и помахал ею.
– Мосье, – воззвал он жалобно, – я б с удовольствием. Мне самому ведь неприятно. И вам небось неприятно, что ваш отец в таком виде…
Тоби прикрыл глаза руками. Дженис резко повернулась и бросилась к себе домой."
"– Приказ есть приказ. Ну, пойдемте! – глухой голос полицейского улещал, почти клянчил. – Ну, ну, ничего. Минуточек через пятнадцать прибудет начальник. Всего–то минуточек через пятнадцать. А там идите к ней, пожалуйста, идите себе на здоровье.
Ну? А пока что…
– Ладно, – уныло сдался Тоби.
Полицейский снял руку с его плеча. Тоби бросил последний взгляд на виллу Мирамар. И тут, крайне нелепый в своем длинном плаще, коренастый и широкоскулый, он ни с того ни с сего, разразился тирадой. Он совсем забылся. Чувства переполняли его, и возгласы отдавали несусветной мелодрамой.
– Прекраснейшее, добрейшее существо во всем свете… – начал он.
– Э?
– Мадам Нил, – пояснил Тоби, сопровождая свои слова указующим жестом.
– А! – и служитель закона уставился на обиталище этого чуда в образе женщины.
– Подобной ей, – продолжал Тоби, – нет нигде. Ее высокие мысли, и чистота, и нежность, и… – он запнулся, сдерживая волнение таким отчаянным усилием, что Ева словно сама его ощутила. – Меня сюда не пускают, – добавил он по–французски, пожирая ворота покрасневшими глазами. – Так, может быть, не запрещено хоть позвонить?
– Относительно телефона, мосье, – отвечал блюститель порядка после легкой заминки, – ничего не обговорено.
Ладно. Звоните. Господи, да зачем бежать–то?
Ну вот, опять телефон.
Ева в душе взмолилась, чтоб ажан сошел со своего места и перестал смотреть сквозь решетку. Надо обогнать Тоби Лоуза и вовремя схватить трубку. Она и не догадывалась прежде, до какой степени Тоби ее идеализирует. У нее руки чесались, просто дать ему по физиономии за весь этот высокопарный бред. И тем не менее у нее как–то странно заныло сердце. С одной стороны, она вся кипела от раздражения, а с другой стороны, в глубине своей истинно женской души, она поклялась, что Тоби ни за что, ни за что не узнает о сомнительном ночном эпизоде.
Полицейский отворил ворота, сунул голову в сад (у Евы на несколько секунд перехватило дыхание) и, совершенно удовлетворенный, удалился. Она услышала стук его шагов, пересекавших улицу. Дверь дома напротив с шумом захлопнулась. Ева втянула голову в плечи и бросилась к собственной двери.
Она чувствовала, что халат распахнулся, что поясок опять развязался.
