– Я не отвечаю за сестру, не знаю, что она там делает.
– Вы не знаете, например, что она подводит меня под арест? Может быть, в надежде, что тогда мосье Лоуз женится на вас?
– Мадам! – вскричала Прю.
Нет, подумала Ева, она и правда ничего не знала.
– Насчет ареста ты не беспокойся, – вмешался Тоби. – Они так, пугают. Они на это не пойдут.
– Ты думаешь? Да они только что явились ко мне в дом целой оравой тащить меня в тюрьму, я насилу убежала от них сюда.
Тоби дернул себя за воротник. Хоть Ева сказала последнюю фразу по–английски, перепуганная Прю, без сомнения, уловила ее смысл.
Она проверила еще один моток ниток и бросила на стол.
– И они могут явиться сюда?
– Не удивлюсь, – ответила Ева.
Прю дрожащими руками рылась в корзинке с шитьем, выуживала оттуда разные разности и, тупо оглядев, бросала на стол. Мотки ниток. Булавки. Ножницы. За ними непостижимым образом последовали рожок для туфель, свернутый сантиметр и сетка для волос, зацепившаяся за колечко.
– Я знала, – сказала Ева, – что ваша сестра на чем–то помешана.
Но не догадывалась, что на вас.
– Мерси, мадам!
– Но дело не выгорит. Номер не пройдет. Мосье Лоуз не собирается на вас жениться, как он, наверное, и сам вам уже говорил. А моей жизни грозит серьезная опасность, и ваша сестра может меня выручить.
– Не понимаю, о чем вы говорите. Ивета считает меня дурочкой. Она мне ничего не рассказывает.
– Прошу вас! – взмолилась Ева. – Ваша сестра прекрасно знает, что было той ночью. Она может подтвердить, что мосье Этвуд все время находился у меня в комнате.
Если ему не поверят, ей–то поверят. Если она мечтает о моем аресте только из–за вас, тогда, конечно.
Тут Ева осеклась и, пораженная, вскочила со стула. Прю выпростала уже почти всю корзинку. Последнее, что она презрительно швырнула на мотки и булавки, могло быть дешевой побрякушкой. Или это была отнюдь не дешевая побрякушка. Мелкие граненые прозрачные камешки, перемежающиеся с мелкими голубыми камнями, оправленные в металл филигранной работы старинного рисунка, составляли ожерелье.
Когда оно змейкой свернулось на столе, холодный свет лампы побежал по камешкам, и они вспыхнули и замигали.
– Откуда, – спросила Ева, – вы это взяли?
Прю вздернула бровки.
– Это? Да это же дешевка, мадам.
– Дешевка?
– Ну да, мадам.
– Бриллианты и бирюза, – Ева взяла ожерелье за один конец, и оно зазмеилось под лампой. – Это ожерелье мадам де Ламбаль! Или я совсем сошла с ума, или я недавно видела его в коллекции сэра Мориса Лоуза.
