– Думаешь, мне приятно говорить о таких вещах… Разве приятно говорить о таких вещах с порядочной девушкой, а с тобой особенно. Но раз уж терять нечего… в общем, ну вот.
– Да. Терять, значит, нечего?
– Другая просто в обморок бы упала. Это я тебе прямо скажу. Ты себе не представляешь, чего я натерпелся в последние недели, еще до смерти отца. Ты, может, и сама заметила, что я сам на себя стал не похож. Куда девались мое спокойствие и веселость… Эта дрянь, там, наверху, – Ева вся сжалась, – это ужас что такое.
Ты себе не представляешь, как я намучился.
– И это все, – спросила Ева спокойно, – что ты можешь мне сказать?
Тоби заморгал.
– Все, что я могу тебе сказать?
Ева Нил получила прекрасное воспитание. И однако же, навсегда осталась дочерью старого Джо Нила, владельца бумагопрядилен в Ланкашире. И, подобно старому Джо, она тоже кое в чем проявляла бесконечную терпимость, а кое–каких вещей совершенно не могла терпеть.
Сидя на стуле, оставленном мадемуазель Прю, она увидела комнату словно в легком тумане.
Она увидела затылок Тоби, отраженный зеркалом над камином, и крошечную, не более шестипенсовика, лысину, затаившуюся в густых волосах. Эта лысина окончательно переполнила чашу Евиного терпения.
Ева в бешенстве выпрямилась на стуле.
– Ты что, не соображаешь, какая ты наглая скотина?
Тоби ушам своим не поверил.
– Ты не подумал о том, – сказала Ева, – как это выглядит: весь день ты читаешь мне мораль и корчишь из себя безупречного сэра Галахада [6], толкуешь, видите ли, о своих идеалах и принципах, а сам, оказывается, давным–давно морочишь голову этой девице?
Тоби был вне себя.
– Ну, Ева! – пробормотал он. – Что ты! Что ты! – и он стал нервно озираться, словно опасаясь неожиданно обнаружить в комнате управляющего банком мосье Дюфура.
– Что ты! – передразнила Ева. – Фу–ты ну–ты!
– Не ожидал от тебя таких выражений.
– Выражений! А как насчет поступков?
– При чем тут поступки? – спросил Тоби.
– Значит, ты можешь «понять и простить» то, что я делаю? А? Ханжа, лицемер несчастный! Уриа Гипп [7]! Ну а как насчет твоих идеалов? Как насчет них, скромный молодой человек строгих правил? А?
Тоби был не просто потрясен.
Он безмерно удивился. Близоруко моргая, в точности как его мать, он уставился на Еву.
– Это же совсем другое дело, – возразил он недовольно, как взрослый, растолковывающий очевидные понятия несообразительному ребенку.
– Вот как?
– Да, вот так.
