Он предложил ей руку, она ее отвергла, после чего они вместе покинули фойе и затерялись в толпе. Затем Дермот опустился на мягкую скамью и открыл портфель.
– А вы не присядете, мосье Горон?
– Нет, мосье, я не присяду, – грозно отвечал префект.
– Ну, перестаньте! Учитывая, что я могу вам предложить…
– Фу!
– Почему бы не расположиться поудобней? Может, нам чего–нибудь выпить?
– Ладно! – проворчал мосье Горон, несколько смягчаясь и усаживаясь на скамью рядом с Дермотом. – Разве что на минутку. И выпьем по рюмочке.
Раз вы так настаиваете, мосье, я выпил бы коку с соком… то есть виски с содой.
Дермот заказал.
– Вы удивляете меня, – начал он с коварной обходительностью. – После столь поразительной операции, как арест мадам Нил, вы почему–то сидите здесь вместо того, чтобы припирать ее к стенке вопросами. Почему вы не в ратуше?
– У меня дела тут, в гостинице, – ответил мосье Горон, барабаня пальцами по столу.
– Дела?
– Да, – ответил мосье Горон, – мне позвонил доктор Буте и сказал, что мосье Этвуд пришел в себя и можно порасспросить его, разумеется, в разумных рамках…
Заметив довольное лицо Дермота, префект снова вскипел.
"
"– Так вот что, – сказал Дермот, – мосье Этвуд скажет вам в точности то же, что собираюсь сказать я. Это и будет недостающим звеном в цепи доказательств. И если без всякого давления с моей стороны он подтвердит мои слова, вы согласны выслушать мои показания?
– Показания? Какие еще показания…?
– Минутку, – прервал его Дермот. – Зачем вам понадобился этот поворот на сто восемьдесят градусов и арест Евы Нил?
Мосье Горон ему рассказал.
Прихлебывая виски с содовой, префект во всех подробностях объяснил ему свои соображения. Хоть у мосье Горона был сейчас не очень–то веселый вид, Дермоту пришлось признать, что подозрения префекта и роковая убежденность следователя мосье Вотура не лишены некоторых оснований.
– Значит, – пробормотал Дермот, – она вам так и не сказала… Она не повторила вам того, что вырвалось у нее сегодня утром, когда она буквально умирала от усталости после бессонной ночи.
Она не сказала вам ту единственно важную вещь, которая доказывает ее невиновность и виновность другого лица.
– Что именно?
– Слушайте! – сказал Дермот и щелкнул застежками портфеля.
Когда он начал говорить, стрелки замысловатых часов на стене показывали без пяти минут девять. В пять минут десятого мосье Горон начал беспокойно ерзать. Еще через десять минут уныло затихший префект умоляюще воздел руки к Дермоту.
