Луч маяка отбрасывал на стены искаженные тени, движущиеся как в театре теней, а Ева пристально разглядывала носки своих туфель. Лишь в одном месте рассказа, как бы что–то припомнив, она сжала ручки кресла. Под глазами у нее были темные круги, а на нижней губе белая отметина от зубов. Погруженная в себя, она качала головой. Наконец она подняла глаза и встретилась со взглядом Дермота.
– Кажется, я вспомнила, – сказала она ему, откашлявшись, – то, что вы просили меня вспомнить.
– Я должен вам объяснить.
И еще извиниться.
– Нет, – сказала Ева. – Нет, нет, нет! Теперь я понимаю, почему мой сегодняшний рассказ причинил мне столько неприятностей.
– Только не обрывайте вы меня, дайте спросить! – возмутилась Дженис. – Лично я ничего не понимаю. Какая же тут отгадка?
– Отгадка, – ответил Дермот, – имя убийцы.
– Ах, – пробормотал мосье Горон. Ева разглядывала императорскую табакерку, переливающуюся всеми красками на столе рядом с рукою Дермота."
"– Девять дней меня преследовал кошмар, – сказала она.
– Коричневые перчатки. Я ни о чем другом думать не могла. И вдруг оказывается, в них был всего лишь Тоби.
– Спасибо, – процедил сквозь зубы упомянутый джентльмен.
– Я без издевки. Я серьезно. Когда на чем–то так сосредоточишься, о других вещах забываешь, и, бывает, за что–то ручаешься головой, и совершенно напрасно. Думаешь, что это точно, что это правда, а оказывается – ничего подобного. И лишь в минуты крайней усталости, когда отключается сознание, вдруг вспоминаешь правду.
Голос Елены Лоуз поднялся до пронзительных нот.
– Ну, милая, – крикнула она, – все это очень психологично и по Фрейду, или как там еще, но все же объясните нам, бога ради, о чем вы толкуете?
– О табакерке, – ответила Ева.
– При чем она тут?
– Убийца разбил ее. Полиция сразу же собрала осколки и склеила. Знаете, я ведь в первый раз в жизни ее сейчас увидела.
– Но!… – начала Дженис в явном замешательстве.
– А вы посмотрите на табакерку, – предложил Дермот Кинрос.
– Она небольшая. Два дюйма с четвертью в диаметре, согласно записи сэра Мориса. И на что она похожа, даже когда смотришь на нее вблизи? Она по форме в точности как часы. И действительно, когда сэр Морис показал ее своим, все подумали, что это часы. Верно?
– Да, – подтвердил дядя Бен, – но…
– Она ведь совершенно не похожа на табакерку?
– Не похожа.
– До убийства никто ее ни разу не показывал и не описывал Еве Нил?
– Видимо, никто.
