Меня вполне устраивало то, что она говорила. Ее рассказ черным по белому доказывал виновность Этвуда. Я сказал ей, чтобы она повторила свою историю Горону слово в слово, как мне. Я рассчитал, что все это занесут в протокол, а у меня уже будут данные, подтверждающие мотивы Этвуда, и можно будет действовать дальше. Но я все–таки недооценил ее внушаемость, либо галльскую энергию Вотура и Горона. Она передала им версию Этвуда, но не передала сцену дословно.
– Они… они освещали меня лучом, дергались как марионетки, – защищалась Ева.
– Просто невыносимо! А вас рядом не было, ну и никто не оказал мне моральной поддержки…
Дженис как–то странно взглянула сперва на Еву, потом на Дермота; оба ответили ей ужасно смущенными, почти злыми взглядами.
– Итак, – продолжал Дермот, – они, видите ли, прозрели. Только промах Этвуда они приписали ей. Ага! Никто не говорил ей о новом сокровище сэра Мориса? Никто ей его не описывал? Нет, конечно, нет. Так откуда же она знает, что часы – это табакерка? И тут уж каждое ее слово стало рассматриваться как изобличающее ее вину.
Ее поволокли в тюрьму, а я прибыл к месту действия уже как главный злодей в драме.
– Ясно, – сказал дядя Бен. – Все время из огня да в полымя. А тут Этвуд пришел в себя.
– Да, – мрачно сказал Дермот. – Этвуд пришел в себя.
Вертикальная морщинка у него между бровей сделалась глубже от противного воспоминания.
– Он рвался засвидетельствовать, что Тоби был тот самый человек в коричневых перчатках, и положить делу конец. Ужасно рвался! Во что бы то ни стало.
Одним ударом он готовился вернуть жену и отправить в тюрьму соперника. Кто бы мог вообразить, что человек в таком состоянии встанет с постели, оденется и отправится через всю Ла Банделетту к Вотуру? Тем не менее он все это проделал.
– И вы его не удерживали?
– Нет, – ответил Дермот. – Я его не удерживал.
После паузы он добавил:
– Он умер на пороге кабинета Вотура. Он потерял сознание, упал и умер, прежде чем от него оторвался луч маяка. Он умер оттого, что его разоблачили.
Солнце садилось.
В саду пререкались редкие птицы. Становилось свежо.
– А наш благородный Тоби, – начала Дженис. Она запнулась и залилась злой краской, потому что тут Дермот расхохотался.
– Думаю, вы не понимаете своего брата, милая девушка.
– Да я и не знала, что на свете бывают такие скоты!
– Он отнюдь не скот. Просто обычнейший случай – вы уж меня извините – замедленного развития.
– В смысле…?
– Умственно и эмоционально он все еще пятнадцатилетний мальчик. Вот и все.
