"
"— Выпишите ордер на его арест, и пусть отдохнет в нашем тюремном люксе, — голос прокурора сорвался на визг, и он пулей вылетел из комнаты.
8
В уайт-плейнзовской тюрьме ежедневно, не исключая и воскресенья, расходуют добрый галлон преедкого дезинфектанта, естественно, разводя его. Чтобы вы не сочли мое утверждение голословным, могу подкрепить его сведениями, почерпнутыми из двух источников: со слов надзирателя Уилкса, отвечающего за наш блок на втором этаже, а также от моего собственного носа, обладающего нюхом повыше среднего.
За двадцать часов, что я проторчал там в течение воскресной пасхальной ночи и последующего дня, мне не представилось возможности совершить ознакомительную экскурсию, но за исключением мерзкой вони, жаловаться в газету было не на что, особенно если согласиться с тем, что общество должно хоть как-то защищать себя от таких головорезов, как я. Моя камера — вернее, наша камера, так как у меня имелся сосед — оказалась на удивление чистой.
Одеяло, правда, внушало подозрение, и я не стал натягивать его на голову, но, возможно, я просто мнителен. Что касается света, то он уступал солнечному, но был достаточно ярок, чтобы читать, при нем в течение тридцати суток.
Когда после досмотра меня привели в камеру, я спал на ходу, поэтому с окружающим интерьером и напарником познакомился уже только в понедельник. Тюремщики были дотошными, но зверствовать не стали.
Мне позволили звякнуть Фрицу и предупредить, чтобы домой меня не ждали, что было вполне гуманно, так как трудно предугадать, что отколол бы Фриц, если после исчезновения Вульфа пропал бы и я. Я передал также, чтобы он связался с Натаниэлем Паркером, единственным адвокатом, общество которого Вульф иногда мог стерпеть за ужином; однако из этой затеи ничего не вышло, так как Паркер уехал на уик-энд. Добравшись наконец до койки, я уснул мертвым сном через десять секунд после того, как привалился головой к подушке, изготовленной из моих брюк, завернутых в мою же сорочку.
Кстати, именно благодаря брюкам, или вернее — пиджаку и жилету, составлявшими с брюками цельный ансамбль, мое пребывание оказалось более приятным, чем могло бы. Я проспал примерно половину желаемого времени, когда мои барабанные перепонки задрожали от адского грохота. Я приподнял гудящую голову и разлепил глаза.
