Я направляюсь в «Черчилль», чтобы подтвердить, что с сегодняшним мероприятием все в порядке.
— Нет. Другая сторона перенесла его на завтра. Договоритесь на этот счет."
"— А вы не смогли бы, со своей стороны, способствовать его переносу на сегодня?
— Это весьма затруднительно, а следовательно — нежелательно.
Я чуть пораскинул мозгами, учитывая, что неизвестно было, чьи уши и сколько могут меня подслушивать.
— Имеется вероятность, — начал я, — что в «Черчилле» завтра освободятся апартаменты люкс. Поэтому я полагаю, что еще более нежелательно откладывать мероприятие.
Не уверен, но у меня создается впечатление, что оно может состояться сегодня или же никогда.
Молчание. Потом:
— Сколько вам потребуется времени, чтобы добраться до офиса?
— Минут пятнадцать или двадцать.
— Отправляйтесь туда и ждите, — распорядился Редер.
Я вернулся в машину, доехал до стоянки на Третьей авеню в районе Сороковых улиц, оставил ее, прошел пешком до Мэдисон-авеню и поднялся в номер 1019. Немного посидел, постоял у окна, опять посидел и еще постоял у окна.
Звонить в телефонную службу я не хотел, опасаясь занимать аппарат, но несколько минут спустя начал колебаться, подозревая, что Редер мог звонить, пока я был в пути. Раздираемый противоречивыми чувствами, я уже собрался потянуться к трубке, как вдруг раздался звонок, и я тигром прыгнул к аппарату.
Звонил Редер. Он спросил своим гнусавым голосом:
— Вы позвонили в «Черчилль»?
— Нет, я ждал вашего звонка.
— Надеюсь, все будет благополучно. Назначено на сегодня, на четыре часа.
Я почувствовал облегчение. Усилием воли я подавил судорогу в горле и произнес:
— Постараюсь.
— Мы подъедем к вашему офису ровно в два сорок пять.
— Может быть, лучше к «Черчиллю»?
— Нет. К вашему офису. В случае необходимости звоните сюда до половины третьего. Думаю, впрочем, что этого не случится.
— Я тоже.
Я надавил на рычажок, перевел дыхание и набрал номер Рэкхема. Без десяти час он должен был быть на месте.
Так и вышло. Не успев меня услышать, он начал браниться по поводу моей записки, но я коротко сказал, что поездка за город отменена и сейчас я буду в «Черчилле».
Рэкхем заявил, что не хочет меня видеть. Я в свою очередь напомнил, что выхода у нас нет, поэтому ровно в час тридцать я приеду.
Заскочив в ближайшее бистро, я проглотил на скорую руку три бутерброда с бужениной и запил тремя стаканами молока, даже не ощутив вкуса, потом обжег язык сверхгорячим кофе, дошел пешком до «Черчилля» и поднялся в апартаменты Рэкхема.
