Раймонда пожирала Филиппа глазами, и он понял, что она нуждается не столько в доводах рассудка, сколько в теплоте, его теплоте, и что есть только один способ убедить ее.
Он снова обнял ее и увлек за собой, послушную и покорившуюся в очередной раз, в спальню, где их ждала смятая, еще неостывшая и такая приветливая постель…
Глава 2"
"Робер Тернье лениво вытянул ноги к огню, пылавшему в огромном камине, потянулся и сложил газету, которую уже давно не читал.
Смеркалось. Танцующие языки пламени отбрасывали на выбеленные известкой стены гостиной фантастические, беспрерывно обновляющиеся тени.
Тишину нарушало лишь равномерное поскрипывание лопастного колеса, которое снабжало электричеством старую мельницу, превращенную в уютный деревенский дом.
– Ты не спишь? – спросила Люсетта, входя в гостиную.
Робер подавил зевок.
– Нет, радуюсь выходному.
– У каждого свои радости, – заметила она, водружая на массивный дубовый стол корзину с блестевшими от вечерней росы грибами.
На ней были незатейливые старые брюки из черного вельвета и серый свитер с круглым воротником, так вытянувшийся, что казался на три размера больше.
Ей доставляло особое удовольствие вести себя по-мальчишески.
– Я включу освещение, не возражаешь? Вспыхнувший в люстре из красной меди бледный свет прогнал тени. Люсетта повертела перед носом у брата огромным боровиком.
– Видал, какой красавец?.. Рекордный экземпляр!
– Им одним запросто отравишь целую семью. Шутка ее совсем не развеселила.
– Не вздумай ляпнуть такое перед Сериньянами, а то не станут есть.
Она положила гриб в корзину и вытерла влажные руки о штанины брюк.
– Кстати, когда они обещали приехать?
– К концу дня… Уже скоро… Слушай!
Шум мотора перекрыл поскрипывание лопастного колеса. Хлопнула дверца машины…
– Это наверняка они.
Опережая брата, Люсетта бросилась открывать дверь. По влажным ступенькам каменной лестницы бодро поднимался Филипп.
– Здравствуйте, Люсетта.
– Здравствуйте, Филипп. Очень рада вас видеть.
Взяв гостя за руку, она ввела его в гостиную.
– Приветствую.
Робер встречал прибывшего широкими дружескими жестами. Невысокого роста, пухленький, с преждевременной лысиной в свои тридцать лет, он выглядел намного старше Филиппа, хотя тот и был одного с ним возраста. Тем не менее детское, почти младенческое выражение сохранилось на его румяном лице.
– Ты один? Жену не привез?
– Я думал, она уже давно здесь. Она уехала на своей машине в начале первого.
