Филипп старался держаться естественно, спокойно, в меру жизнерадостно – как и подобает тому, кто встретил старых друзей. Однако его расшатанные нервы были так напряжены, что он ощущал дрожь в коленях.
– Она непременно хотела заехать к своему парикмахеру, – добавил он, снимая куртку.
Люсетта состроила комичную гримасу.
– О-ля-ля, парикмахер в субботу днем. Входишь без проблем, но насколько там застрянешь – неизвестно.
– Все же надеюсь, она не заставит нас ждать слишком долго.
– Если ты беспокоишься о нас, – заметил Робер, – то напрасно.
Время здесь не имеет никакого значения.
Он оттянул рукав и показал свое голое запястье.
– Первое, что я делаю, приехав сюда, в Мулен, снимаю часы.
– Тем хуже для нее, если она опоздает, – подхватила Люсетта. – Мы больше внимания уделим Филиппу.
Хоть она и говорила «мы», в глазах у нее светилось «я».
– Возьми! Повесь, пожалуйста.
Люсетта сунула куртку в руки брату, чтобы можно было, наконец, заняться гостем.
– Садитесь, вот сюда, поближе к огню… Нет, нет, не в это кресло… Вон то гораздо удобнее…
Вдруг она смолкла, с тревогой посмотрела на него.
– Что с вами? Вы нездоровы?
Он попытался возразить, но она не дала ему на это времени.
– Вы так бледны… и у вас дрожат руки. Проклиная свое малодушие, он до боли в челюстях стиснул зубы, чтобы прогнать назад, в желудок, комок, подступивший к самому его горлу. Он считал себя более стойким и теперь злился, что ведет себя как барышня.
– Ничего, – с трудом проговорил Филипп, – у меня до отказа включен отопитель. Вышел из машины на холод, ну и…
Он тупо уставился на камин, не в силах оторвать взгляда от пылавшего в нем костра… пылавшего, как пожар… «Это глупо, но я сейчас упаду в обморок».
Звон стаканов раздался в ушах Филиппа одновременно с голосом Люсетты:
– Вот, выпейте…
Он залпом проглотил виски. Обожженный алкоголем комок растаял. Щеки его порозовели.
– Спасибо, теперь лучше. – Он сделал глубокий вдох. – Даже совсем хорошо.
– Что такое, что такое, – воскликнул вернувшийся в гостиную Робер, – вы начали пить без меня?
– Филиппу стало плохо.
– Нет, нет. Люсетта преувеличивает. Филипп вновь воспрял духом.
– Я в отличной форме. Доказательство…
Он вскочил на ноги, исполнил замысловатый пируэт и снова сел.
– В таком случае, – сказал Робер, не любивший преувеличений, – если это был лишь предлог, чтобы выпить без меня, я тебя оштрафую.
Он взял бутылку виски и поставил на стол еще два стакана.
– Выпьешь вместе с нами.
Люсетта плеснула себе вина. Зажгли сигареты.
