Директор дал добро, затем, в последний момент, передумал:
«В вежливой формулировке засвидетельствуйте наше почтение мадам Сериньян!»
Глава 9
Филипп закончил печатать письмо нотариусу Аркашона и уже собирался приколоть к нему свидетельство о смерти, когда в кабинет вошла Раймонда. В руке она держала листок бумаги и небрежно вскрытый конверт.
– Только что вынула из почтового ящика. Покупатели участка просят тебя встретиться для подписания…
Филипп быстро пробежал глазами письмо и поморщился. Немедленно передать документы, необходимые для составления купчей, он, разумеется, не мог.
– Сначала нужно, чтобы нотариус Аркашона оформил все в соответствии с законом, – сказал он. – А для этого еще не подошло время.
Было 20-е ноября. Срок, указанный в соглашении, истекал 31-го декабря, однако рождественские праздники сокращали его на целую неделю.
– А ты не можешь, в связи с изменившимися обстоятельствами, попросить у них какого-нибудь продления? – посоветовала Раймонда. – У тебя могут быть разные семейные дела, которые необходимо уладить, хлопоты с наследством.
– Я об этом думаю, – ответил он. – Только в этом случае будет лучше…
Он выудил сигарету из пачки «Голуаз» и не спеша закурил, давая своим мыслям время на то, чтобы оформиться в нечто определенное. С одной стороны, было бы лучше, если бы его отношения с парижскими покупателями пока ограничивались эпистолярным жанром, поскольку встреча могла вызвать нежелательные вопросы. С другой стороны, следовало расшевелить нотариуса в Аркашоне.
– Я пошлю им ответ оттуда, – закончил он вслух.
– Как будто меня не было в Париже. Одновременно встречусь с нотариусом.
– Значит, ты поедешь в Аркашон?
– Всего на два-три дня.
– А как же я?
Раймонда была в растерянности. Перспектива остаться одной совсем не улыбалась ей, и по мере того, как она становилась явственнее, ее охватывал необъяснимый ужас. Больше всего она боялась ночи, пустого дома, тишины, темных закоулков, которые она уже заселила привидениями.
– Ты же знаешь, я всегда была такой трусихой.
Она обошла вокруг стола и уселась к Филиппу на колени. От недавнего примирения у нее сохранилось чувство благодарности. Даже для Филиппа, считавшего, что их объятия не сообщат ему уже ничего нового, вчерашняя ночь явилась откровением, поразила необузданностью чувств.
Раймонда нежно обняла его за шею. Он гладил рукой свежее бедро, терявшееся в хаосе кружевного белья.
– Возьми меня с собой в Аркашон, – прошептала она. Он убрал руку и прикрыл голые ноги полами халата.
