Она жила в неглиже, не одевалась, красилась лишь слегка, убивала время, занимаясь немного домашним хозяйством или читая журналы, которые Филипп привозил ей из Парижа. Из Парижа он привозил также часть продовольствия, дабы не возбуждать любопытство местных торговцев.
Он поднялся наверх, чтобы переодеться. Раймонда поднялась вслед за ним. Она все время преследовала его, как тень, ходила вокруг, молчаливая, явно вынашивая что-то недоброе.
– Расставание было мучительным, – вдруг произнесла она полусерьезным-полушутливым тоном.
Сначала он подумал, что она говорит о захоронении, однако она уточнила:
– На тротуаре… вы никак не могли расстаться. Притворившись, что не слышит, он надел свою домашнюю куртку и развязал галстук.
– Взявшись за руки, как двое влюбленных. Трогательная сцена.
Он яростно пнул ногой стопку журналов, валявшихся на полу спальни, подождал, пока она метнет в него еще две-три бандерильи, и пошел в наступление:
– Ты кончила?.. Я могу говорить?.
. Хорошо… Так вот, давай посмотрим фактам в лицо и не будем бояться слов. Мы с тобой сообщники… Связаны одной веревочкой. Зависим друг от друга… Я пытаюсь быть объективным… Улавливаешь?
Он дал ей время переварить посылки своего доказательства и продолжил:
– Даже если бы Люсетта и нравилась мне, неужели ты думаешь, я настолько глуп, что стал бы так рисковать, становиться ее любовником, чтобы все испортить?
Вместо того чтобы погасить огонь, он раздул его еще больше.
– А! Значит, ты этого хочешь! – завизжала она.
– Чего хочу?
– Стать ее любовником!
– Да нет! Отказываюсь!
Его ошеломляла, обезоруживала эта чисто женская логика, оперировавшая своими собственными аргументами.
– Ты только что признался, что она тебе нравится.
– Я сказал «даже если бы она мне нравилась», – поправил он в последнем всплеске доброй воли. – Я говорил в условном наклонении… Чтобы ты поняла, что даже в том случае…
Он прочитал в глазах Раймонды, что в который уже раз напрасно теряет время, пытаясь рассуждать здраво.
Он не смог удержаться от обидных слов.
– Ревнивая женщина – глупая женщина.
Он подчеркнуто развернулся на каблуках и, выходя из спальни, обронил:
– А я не выношу глупости!
Она издала крик раненого животного, побежала за ним, настигла его на площадке. Ее взволнованное лицо было залито слезами.
– Мой милый… мой милый, прости меня… Ты прав, я глупая… потому что я тебя люблю.
