Она была неподражаема в своей простоте, и Филипп подумал, не ударил ли этот ощущаемый и им самим хмель в голову Раймонде настолько, что она совсем потеряла чувство реальности.
– Я могу подождать здесь, – продолжала она, – пока вы будете беседовать с господином инспектором у себя в кабинете…
«Дура! Трижды дура!» Филипп в душе поносил ее на чем свет стоит. «Теперь этот легавый будет торчать здесь весь вечер, и неминуемо настанет момент, когда ему придет в голову проверить ее удостоверение личности».
Но он не мог оспаривать ее решение, тем более что Шабёй встретил его с восторгом:
– Отлично!.
. Все устраивается… Я готов следовать за вами, месье Сериньян.
Выходя из гостиной, Шабёй обернулся:
– Это не надолго, мадам.
Он почти расшаркивался перед ней. А оказавшись в кабинете, даже пробормотал: «Она прелестна», затем, словно освобожденный от этого подавлявшего его личность присутствия, вновь обрел свою обычную надменность.
– Месье Сериньян…
– Господин инспектор, – перебил его Филипп, – только один вопрос: вы здесь с официальной миссией?
Поколебавшись несколько секунд, тот честно признался:
– Нет!
– В таком случае я вас прошу быть покороче.
О чем идет речь?"
"– Ну так вот, – сказал Шабёй. – Сегодня утром месье Тернье был так любезен, что показал мне свою фабрику. Интересное, очень интересное это занятие – производство игрушек… Создается впечатление… как бы это сказать… что сбылась твоя давнишняя мечта… ты словно попадаешь в мастерские Деда Мороза…
«Еще и поэт, ко всему прочему, – подумал Филипп.
– Да, сегодня он явно какой-то другой!»
– В ходе нашей бессвязной беседы, – продолжал Шабёй, – месье Тернье обмолвился, что вы с супругой намеревались совершить путешествие в Бразилию…
– Да, верно. И что же?
– Нельзя ли поинтересоваться причинами? Широким жестом Филипп указал на полки своего книжного шкафа.
– Ответ вот здесь, в книгах, которые вы видите. Посетив цеха Тернье, вы осуществили давнишнюю детскую мечту… Моя мечта – это Латинская Америка. Тем более что я, как вы знаете, писатель.
Он замолчал, чтобы взять сигарету из пачки «Голуаз», которая валялась рядом с пишущей машинкой. Шабёй набивал трубку.
– Вы по-прежнему собираетесь туда поехать?
– Возможно. Друзья мне настоятельно рекомендуют сделать это.
– Когда отъезд?
– Я сказал «возможно»… Как я могу вам назвать сейчас точную дату?
– Вы поедете… один?
Намек был лишь слегка замаскирован. Уже готовый рассердиться, Филипп подумал вдруг о шаткости своего положения, их положения с Раймондой.
