Не думал ли о Раймонде также и инспектор, задавая свой вопрос?
– Очевидно, – ответил Филипп, не замечая наглости.
– Очевидно, – повторил полицейский, раскуривая трубку.
Пресный запах светлого табака распространился по комнате.
– С первого дня работы в полиции, – вновь заговорил он, выпячивая грудь, словно у него за плечами была длинная и блестящая карьера, – с самого первого дня я всегда поражался ненадежности свидетельских показаний…
Его мысль прозвучала совсем невпопад, но он, по-видимому, был удовлетворен таким переходом, потому что сказал:
– Так и с Тернье, если бы я захотел… Вопрос профессионального мастерства, не так ли… – Он вскинул свою маленькую головку и выдохнул в потолок большой клуб дыма.
– Мне почти удалось заставить его сказать, что он не так уж и уверен в том, что вы приезжали в Мулен в ту субботу, когда случилась трагедия.
Он блефовал. Чтобы понять это, достаточно было взглянуть на его хитрое выражение лица. Поэтому Филипп ответил примерно в том же духе:
– Testis unus, testis nullus,
[16]где-то я это уже читал.
Шабёй покосился на него краем глаза.
– В вашем случае, например… – Можно было подумать, что он читает лекцию по криминологии неофиту. – В вашем случае основным является свидетельское показание Люсетты Тернье. Она вас встречает, она подтверждает время вашего приезда…
– Какую же тогда роль вы отводите ее брату?
– Если я правильно понял, Робер Тернье прибыл гораздо позже.
– Значит, вы плохо поняли, – отрезал Филипп.
– Они оба были там.
«Testis unus, testis nullus». Почему полицейский так настойчиво стремился разрушить алиби, которое никто не подвергал сомнению? Филипп припер его к стенке:
– Это Робер вам сказал, что он пришел позже? Попав в собственную западню, Шабёй попытался выбраться из нее:
– Я этого не говорил… Вы неверно истолковали…
– Я ничего не придумываю… Я повторяю ваши же слова, а вы обвиняете меня в неверном их истолковании.
– Ну, скажем, я неточно выразился, – извинился Шабёй, продолжая давать задний ход.
– Человеку свойственно ошибаться… Я едва успел просмотреть его показания.
– Тогда мой вам совет: перечитайте их! И сами выиграете время и не будете отнимать его у других.
Несмотря на его добрые намерения, Филипп распалялся. Разговор грозил принять неприятный оборот. По разным, почти взаимоисключающим причинам ни одному из мужчин этого не хотелось, и чтобы вконец не разругаться, они умолкли.
