Похоже – тушеная говядина. Куски позеленевшего мяса, расплывшаяся картошка… Под раковиной стояла оранжевая коробка, которую использовали для хранения овощей. Картофелины сморщились, луковицы проросли зелеными побегами, морковь высохла. Итак, здесь ничего не тронули. Полиция увезла труп, собрала те доказательства, которые показались ей необходимыми, но после этого ни Маркленды, ни родственники умершего, ни его друзья не пожелали прийти сюда и навести порядок, стереть следы последних дней его жизни.
Корделия поднялась наверх.
На тесную лестничную клетку выходили двери двух спален, одной из которых не пользовались уже долгие годы. В этой комнате с оконных рам осыпалась краска, побелка на потолке потрескалась, а выцветшие обои в цветочек во многих местах отстали от стен. Спал он в другой, большей по размерам комнате. Здесь стояла узкая кровать с металлической спинкой и волосяным матрацем, на который был брошен спальный мешок и валик, заменявший подушку. Рядом с кроватью стоял низенький столик, а на нем две свечи, прикрепленные собственным воском к тарелке, и коробок спичек.
Его одежда висела в одностворчатом шкафчике. Пара ярко-зеленых вельветовых брюк, несколько рубашек и свитеров и один официальный костюм. Нижнее белье, выстиранное, но неглаженое, занимало полку сверху. Корделия пощупала свитеры. Они были связаны вручную из толстой шерсти, украшены сложными узорами, и было их четыре. Значит, кому-то он все-таки был дорог. Кто-то же потрудился для него. Интересно, кто?
Она ощупала карманы его скудного гардероба.
Там ничего не было, кроме тощего бумажника из коричневой кожи в левом нижнем кармане пиджака. Обрадовавшись находке, Корделия поднесла ее к окну, надеясь обнаружить в бумажнике что-нибудь полезное: письмо или на худой конец просто бумажку с каким-нибудь адресом. Но там не оказалось ничего интересного. Только пара фунтовых бумажек, его водительские права и карточка донора, выданная кембриджской станцией переливания крови, в которой указывалось, что у него группа крови Б, резус отрицательный.
Окно без штор выходило в сад. Книги Марка стояли на полке у окна. Их было немного. Несколько томов «Новой и новейшей истории», Троллоп и Гарди, полное собрание Уильяма Блейка, Вордсворт, Браунинг и Донн в изданиях для школьников, два пособия по садоводству в мягких обложках. Последней в ряду стояла толстая книга, переплетенная в белую кожу. Корделия узнала в ней молитвенник. Переплет был снабжен миниатюрной медной застежкой.
