Вы ведь преподавали у него историю? Ему хорошо давался этот предмет?
Вопрос не имел особого значения, но ей показалось, что именно с него следует начать беседу с преподавателем.
– Учить его было более благодарным делом, чем многих других студентов, но, по правде говоря, я не знаю, почему он занялся именно историей. Из него мог бы получиться неплохой естественник.
– Может быть, это был протест против отца?
– Против сэра Роналда? – Он повернулся и протянул руку за бутылкой. – Что вы пьете? Вечеринки у Изабел де Ластери всегда отличает превосходный подбор напитков.
Видимо, потому, что занимается этим Хьюго. Ну вот – пива, как всегда, нет.
– А что, Хьюго пива не пьет? – спросила Корделия.
– По крайней мере говорит, что не пьет. Постойте, о чем у нас с вами была речь? Ах да, о протесте против сэра Роналда. Марк сказал мне, что он выбрал историю, потому что мы не сможем понять настоящего, не зная прошлого. Это заурядный штамп, которым будущие студенты обычно пользуются на собеседовании, но, кто знает, Марк мог всерьез в это верить.
В действительности справедлива противоположная посылка: мы постигаем прошлое, исходя из знания нашего настоящего.
– И все-таки был ли Марк способным студентом? Мог ли он закончить курс с отличием? – спросила Корделия.
В ее наивном представлении диплом с отличием был чем-то вроде пожизненного свидетельства о наличии ума и таланта. Ей очень хотелось, чтобы право Марка на такое свидетельство было тут же безоговорочно признано.
– Вы путаете две разные вещи.
Реальные способности и их официальная оценка необязательно адекватны. Вряд ли Марк потянул бы на отличие. И знаете, почему? Он был способен на весьма смелые и оригинальные идеи, но уходил в них целиком, оставляя все остальное без внимания. Экзаменаторам нравится оригинальность мышления, но прежде им нужно, чтобы вы выложили перед ними набор общепринятых дат и сведений, хотя бы только ради того, чтобы показать свое усердие. Исключительная память и быстрый разборчивый почерк – вот секрет диплома с отличием по истории.
А сами-то вы где, между прочим?
По взгляду Корделии можно было понять, что до нее не дошел смысл вопроса.
– В каком вы колледже? – уточнил Эдвард Хорсфолл.
– Ни в каком. Я работаю… частным детективом. Он проглотил эту информацию, не моргнув глазом.
– Мой дядюшка нанял однажды одного вашего коллегу, чтобы выяснить, не изменяет ли ему тетушка с местным дантистом. Так оно и было, и он бы без труда об этом узнал, стоило спросить их самих.
