Ответа не последовало. Тогда она присела около него на корточки и заглянула прямо в глаза.
– Доктор Глэдвин, я хотела поговорить с вами об одной пациентке. Это было много лет назад. Миссис Кэллендер. Помните, миссис Кэллендер из Гарфорт-хауса?"
"Он не отзывался. «И не отзовется, – обреченно подумала Корделия. – Глупо даже пытаться тормошить его дальше». Миссис Глэдвин стояла рядом с креслом, словно демонстрируя своего супруга изумленной публике.
– Давайте, давайте, – подзуживала она, – спросите его о чем-нибудь еще! У него же все в голове.
Было время, он любил талдычить: «Мне нет нужды вести записи. Я могу все держать в голове».
– Что сталось с карточками его больных, когда он перестал практиковать? – спросила Корделия. – Их кто-нибудь забрал у него?
– Я же вам только что сказала: не вел он никаких карточек. А меня спрашивать бесполезно. Тому парню я сказала то же самое, слово в слово. Наш милый доктор был рад жениться на мне, когда ему понадобилась помощница, но дела своих пациентов он со мной не обсуждал.
Этика профессии, видите ли! Он мог пропивать все доходы от своей практики и еще толковать о какой-то этике.
Ее просто трясло от злости. Корделия боялась встретиться с ней взглядом. В этот момент ей показалось, что губы старика задвигались. Она склонилась к нему еще ближе, но сумела разобрать только одно слово: «Холодно».
– Мне кажется, он хочет сказать, что замерз. У вас не найдется еще шали обернуть ему плечи?
– Замерз? На такой-то жаре! Бросьте, ему всегда холодно.
– Тогда, может быть, ему принести какое-нибудь одеяло?
– Послушайте, мисс, оставьте его в покое.
Или, может быть, вы сами будете ухаживать за ним? Хотела бы я посмотреть, как вам понравится мыть его, как ребенка, менять ему пеленки, просушивать матрац. Я могу принести ему одну шаль, только через пять минут он начнет сдергивать ее с себя. Он сам не знает, чего ему надо.
– Извините, – промямлила Корделия. Ей хотелось спросить еще, приходит ли к ним медсестра из поликлиники для нуждающихся и малообеспеченных семей, не пробовала ли она найти койку в доме для престарелых, но к чему было задавать лишние вопросы? И без того ясно, что эти люди дошли до той степени отчаяния, когда нет сил даже просить о помощи.
– Что ж, простите, что побеспокоила вас.
В сопровождении хозяйки она снова прошла через дом к выходу. Был все же один вопрос, на который Корделия должна была получить ответ.
– Вы упомянули о молодом человеке, который к вам приезжал. Его звали Марк?
– Марк Кэллендер.
