Меченный смертью. Том 4

Ближе к его завершению Ольга перестала стесняться слуг, и всю ее скованность, как рукой сняло. Но, вопреки моим опасениям, после этого ее поведение не стало разнузданным, а наоборот начало отдавать изящной аристократичностью и изысканностью.

Лицо ее порой мрачнело и по нему пробегала глубокая тень печали. Похоже, что Ольгу то и дело касались тяжелые воспоминания о сегодняшней трагедии. Впрочем, как и меня.

Однако, нас еще в академии учили отбрасывать прочь весь негатив, касающийся событий, на которые мы никак не могли повлиять.

Агент должен быть психологически крепок и морально устойчив. Поэтому с изредка подкатывающими приступами хандры я расправлялся быстро и беспощадно.

— Тимофей Федорович, — слегка улыбнувшись, обратился я к управляющему, — вы не находите, что Ольга Дмитриевна сегодня просто неотразима?

— Категорически с вами соглашусь, ваше сиятельство. Мадмуазель Покровскую сейчас просто не узнать. Ее манеры так же изысканны, как и безупречны. Она чем-то напомнила мне вашу матушку.

Странно было слышать такие слова от слуги, который, насколько я знал, весьма ценил чистоту дворянской крови и, мягко говоря, не приветствовал браки между дворянами и представительницами простого народа.

И только сейчас, не без удивления заметив, как ласково и по-отечески смотрит Тимофей Федорович на Ольгу, я понял, что старик полюбил ее, равно как свою дочь.

Ольга заметно смутилась, ее щечки порозовели и она, взглянув на управляющего, слегка сконфуженно произнесла:

— Благодарю вас, Тимофей Федорович. Но, право же, мне кажется, вы сильно преувеличиваете мои достоинства.

— Нисколько, Ольга Дмитриевна. Я говорю только то, что вижу. Похоже, что вы какое-то время соприкасались с людьми из высшего света. Такому нельзя научиться на уроках этикета. Это познается только через наблюдение за обладателями истинных аристократических характеров, — ответил с легким поклоном Тимофей Федорович и почтительно замолчал."

"Лицо Ольги вдруг посуровело и даже как-то потемнело. Это не скрылось ни от меня, ни от бедного Тимофея Федоровича, который сразу же изменился в лице и взглянул на меня, безмолвно прося разрешения вставить еще слово.

Я отлично понимал, где Ольга «соприкасалась» с людьми из высшего света. При этом меня весьма успокаивал тот факт, что Тимофей Федорович не в курсе темного Ольгиного прошлого. Я кивнул управляющему и тот, умоляюще взглянув на Ольгу, сказал:

— Прошу простить меня великодушно, Ольга Дмитриевна, если чем-то вас обидел. Видит бог, я этого не хотел.