Меченный смертью. Том 4

К этому времени Ольга уже взяла себя в руки и, нервно улыбнувшись управляющему, ответила слегка взволнованным голосом:

— Вы нисколько меня не обидели, Тимофей Федорович. Просто на миг нахлынули плохие воспоминания, вот и все. Знаете, порой случается, что за маской утонченной аристократичности может скрываться настоящий зверь, — добавила она, опустив взгляд.

Лицо Тимофея Федоровича внезапно нахмурилось, глаза его сверкнули недобрым огнем.

— Простите, меня, милейшая Ольга Дмитриевна. Я не знал, что на вашем пути встречались такие двуличные мерзавцы.

Если бы я хоть краем уха услышал, что вас кто-то несправедливо обидел, даже будь то один из светлейших князей, я первый бы плюнул ему в лицо.

Почувствовав, что разговор постепенно заходит совсем не в то русло, я решил сменить тему:

— Кто прошлое помянет, Тимофей Федорович, тому, как говорится, глаз вон, — добродушно улыбнувшись, сказал я, попивая ароматный кофе. — Я уверен, что сейчас Ольгу Дмитриевну никто не посмеет обидеть. В противном случае вам придется встать в очередь для позорного плевка.

Первым буду я.

Тимофей Федорович молча поклонился и попытался спрятать улыбку в усы. Ольга благодарно покосилась на меня и едва слышно прошептала:

— Спасибо.

Между тем я краем глаза примечал, как Леопольд долго и пристально смотрел на Ольгу в продолжении всего нашего разговора. В этом его взгляде было что-то от энтомолога, разглядывающего невиданной красоты бабочку перед тем, как приколоть ее булавкой к своей обширной коллекции.

И этот взгляд мне очень не понравился.

— Леопольд, — сухо обратился я к нему, — загляните ко мне в кабинет через полчаса после окончания ужина. Мне нужно с вами побеседовать.

— Всенепременно, ваше сиятельство, — поклонившись, ответил дворецкий.

В его голосе за напускным безразличием сквозила уверенность и даже, как мне показалось — сила. Там не было ни грамма сожаления по поводу того, что вся сегодняшняя бойня, возможно, началась по его вине.

Хотя, если уж быть совсем откровенным, я в этом сам начал сомневаться.

Сейчас внутри меня крепла уверенность, что Леопольд и перстень шамана были только предлогами для нападения. И если бы я даже выполнил требования бастарда, он не изменил бы своих планов. Это был некий казус белли, выдуманный Владиславом, чтобы оправдать свои действия перед своими союзниками.

И мне непременно нужно было узнать, что думает по этому поводу сам Леопольд. Однако, в первую очередь меня интересовало не это.