Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

— Каждый сражается за идею, за свои амбиции, что есть у тебя? Зачем ты защищаешь этот город?

Копии атаковали слаженно, их движения были идеально скоординированы. Меч целился в голову, копье в сердце, кинжалы искали бреши в защите. А сам Риверс оставался позади, управляя боем как искусный кукловод.

Я парировал, уклонялся, контратаковал, но это было как сражаться с гидрой — стоило отбить одну атаку, как следовали три новые. Копии были не такими сильными, как оригинал, но их слаженность компенсировала это с лихвой.

Клинок копии с мечом оставил порез на моем плече. Копье едва не пронзило бок. Кинжалы постоянно искали возможность нанести смертельный удар.

— Что, сложновато? — насмехался Риверс. — А ведь это только разминка!

Я отскочил назад, создавая дистанцию. Кровь текла по руке, но рана была неглубокой.

— Забавно, — сказал я, вытирая кровь. — Но я тоже так умею.

И принял Стойку Тысячи Отражений.

Я разработал ее, наблюдая за светом, отражающимся в осколках разбитого зеркала.

Я сделал шаг, и вместо одного Дариона появилось десять. Еще шаг — уже двадцать. К тому времени, как я начал полноценно двигаться, весь кабинет заполнился моими отражениями.

— Правда, моих больше.

Копии Риверса растерялись. Они атаковали ближайшие изображения, но клинки проходили сквозь пустоту. Настоящего меня среди сотен отражений найти было невозможно — каждое выглядело абсолютно реальным.

— Что за… — начал Риверс, но договорить не успел.

Я появился прямо перед ним — настоящий среди толпы отражений. Два удара крест-накрест, быстрых как молния. Клинок прошел через его защиту, оставив глубокий Х-образный порез на груди.

Риверс отшатнулся, прижимая руку к ране. Кровь сочилась между пальцев, но в его глазах горела не боль, а ярость.

— Ты… — прохрипел он. — Моя божественная сила была обманута простым трюком скорости и света⁈

Ледяные копии рассыпались, не выдержав потери концентрации создателя.

— Я устал от этих игр! — взревел Риверс. — Ты заставил меня показать мою истинную мощь!

— О нет, опять монолог, — вздохнул я, потерев мочку уха. — Слушай, давай ты просто покажешь, что там у тебя, а то уши вянут. Драться будем или нет?

Лицо Риверса исказилось от бешенства.