Мертвые игры 3

Дядя тогда сказал «Эсса архаго деллар эйш дамикьере» — буквально магия потечет по устьям крови. Устья крови — вены! У меня магия в венах. В крови! Я не выгорела.

— Мне нужно к Норту, — вслух произнесла, и попыталась высвободить руку.

Мою ладонь сжали, затем я расслышала судорожный вздох, после чего услышала то, что для многих стало бы приговором:

— Ты выгорела, Риаллин, тебе больше нечего делать в Некросе.

Я резко выдернула руку из его ладони, затем стремительно повернулась и вздрогнула — передо мной был ректор, да, но говоря откровенно лицо Гаэр-аша сейчас узнать было бы сложно.

Глава Некроса изменился, изменился как-то неуловимо, но все же… Потемнела кожа, глаза, прежде серые, теперь пугали неестественной синевой, заострился нос, приобрели хищное выражение черты лица. Нет, Гаэр-аш все так же был Гаэр-ашем, но сейчас каким-то другим. Опасным. Хищным. Странным. Сильным. Сильным настолько, что это ощущалась на каком-то подсознательном уровне, и я не задумываясь даже о своих действиях, осторожно отодвинулась, желая оказаться как можно дальше от такого Гаэр-аша.

— Вы… не человек, — слова вырвались сами.

Ректор молча поднялся с края постели, и не отрывая от меня взгляда, как хищник, обошел кровать, чтобы оказаться максимально близко ко мне, потому как я к этому краю от него и отодвинулась. Но сейчас я даже пошевелиться побоялась…

Гаэр-аш сел рядом со мной, вновь взял за руку, поднес мою безвольную ладонь к губам, прижался к ней поцелуем, закрыв глаза и с трудом сдержав стон.

После я услышала:

— У тебя больше нет магии, Риаллин. Ты выгорела. Мне очень жаль, но… Ты выгорела. Полностью.

И он посмотрел мне в глаза.

Глядя на него, я прошептала, вероятно, одной мне и понятное:

— Мне нужно к Норту.

Хриплый рык откуда-то из груди ректора, и Гаэр-аш произнес раздраженное:

— Норт тебе не сможет помочь, Риа. Он сильный целитель, но дед сильнее. Дед ничего не смог сделать. Мне жаль, Риаллин, мне бесконечно жаль, но магии у тебя больше нет. Но я, — он взглянул на меня, — я не откажусь от тебя.

Слова прозвучали клятвой.

Очень весомо прозвучали, так, словно он произнес их не в тишине пустой спальни, а на площади, перед толпами собравшегося народа. Я содрогнулась, и недоверчиво спросила:

— Вы хотите жениться на мне?

Некромант несколько мгновений молчал, а затем, глядя мне в глаза, произнес:"

"— Я виноват перед тобой, Риаллин. И если мне придется возглавить Армерию, чтобы искупить свою вину, я это сделаю.