Видимо, именно поэтому она его сюда и не взяла — бережет свой отель. По итогам ожидаемого фейерверка Мишель так и не устроил, но от его появления полыхнуло у всех знатно.
— Не работает все-таки елочка, — провожая тачку глазами, изрекла рядом Марианка. — Не сбылось мое желание.
Ну так нечего было загадывать всякую фигню. Вот загадала бы меня — и все бы сбылось.
— А что ж ты тогда не там? — с легкой иронией поинтересовался я и в ответ на ее вздернувшиеся брови пояснил: — Попрощаться с подругой…
— В кружке отвергнутых фанаток? — усмехнулась собеседница.
— Что я там забыла? Да и ей точно не нужны ничьи прощания, прощения и разрешения… Два самых отвратительных человека, которых я только знаю, — добавила она, отворачиваясь от окна. — По отдельности они еще выносимы, но когда вот так…
Ангельски голубые глаза внимательно остановились на мне.
— Они все думают, что я выкину сегодня какую-то пакость. Сорвусь, устрою что-нибудь просто вот из-за этого… — дьявольски острые ноготки махнули на темную пустую улицу, где недавно прошел стендап.
— Зря они все думают. Мне вот на это глубоко-глубоко плевать…
В утешение можно было сказать лишь одно: да они о тебе не думают, поверь, им на тебя плевать еще глубже. Но я все-таки надеялся помять эти идеальные сиськи и эту безупречную задницу, так уютно устроившиеся под повешенной над окном омелой — поэтому промолчал.
— Пусть не думают, что это хоть как-то задевает мое сердце, — добавила красотка. — По крайней мере, в отличие от нее, у меня оно хотя бы есть… Так что я ничего сегодня не сделаю.
В смысле — ты ничего не сделаешь? Уже даже я настроился на какую-нибудь твою пакость — особенно на ту, где ты что-то делаешь с парнем Инны. Не разочаровывай меня, Марианка. Зачем же ты тогда так картинно стоишь под омелой и так пристально смотришь на меня, словно ожидая, что я сам дам тебе подсказку, с чего начать?
— Омела? — подсказал я.
Она медленно мотнула головой.
— Не сегодня.
— Но примета же…
Тем более ты сама эту примету продвигала в массы. Разве не надо быть последовательной?
— А я и так одна, — философски отозвалась Марианка.
— Что для меня изменится? Ладно, Ром, не скучай, — и, не чмокнув меня даже в щеку, скрылась в полумраке бара.
Но я и пары секунд не пробыл один, как место одной красотки заняла другая, сегодня такая же белокурая, как и она.
— Под омелой? — спросила Амина, глядя на веточку надо мной.
— Под омелой, — кивнул я.
Без лишних слов она прижалась к моим губам, охотно подчиняясь примете.
