— Ай! — передразнила ее Арина и впилась губами в темный вставший сосок на подрагивающем полушарии."
"— Ай! — последовала ее примеру и блондинка, заняв губами второй сосок подружки, отлично поняв, как надо развлекаться в этом городе.
От такого зрелища я — высосанный уже дважды — не то что был готов, а с ходу разогнался, превращая сладкую красотку на столе в нежный подрагивающий пудинг. Ахи сменились стонами — громкими, страстными, мигом занявшими все пространство нашего логова.
— Как же классно, — пробормотала блондинка, глядя на выгибающуюся подружку так, словно поскорее хотела занять ее место, — в вашем Карпове!
— Детки, — тоном бывалой сутенерши выдала Регина, поглаживая румянец на щеке дающей и улетающей брюнетки, — да вы вообще не знаете, что такое Карпов!.
.
Любезно показывая, дочка мэра чиркнула молнией на своем обтягивающем латексном платье — и в одно мгновение эта вторая кожа разошлась, открывая тусовщицу в шикарном первозданном виде. Голые сочные сиськи выпрыгнули на свободу, голая киска аж сверкнула смазкой в свете неона, и от такого вида я буквально проткнул охнувшую подо мной брюнетку, стучась в нее, но думая отнюдь не о ней.
— Да, детка! — выдохнула Регина и без лишних прелюдий села той на лицо. — Попробуй мамочку… Мамочка сегодня вкусная…
Стоны мгновенно сменились сдавленными сочными чмоками — удовольствие для себя эта хищница выжимала с тем же напором, что и для меня. Вот такой кругооборот ласк в природе. Похоже, и я многого не знал про Карпов.
Брюнетка, уже растворившаяся в экстазе, реально превратилась в десерт, от которого сейчас все жаждали откусить по кусочку.
Я же был главным поваром этого десерта, старательно доводя вкусняшку до готовности. Все как по рецепту: взбить, добавить белка, хорошенько размять руками, снова взбить и снова добавить белка, не забыв пожамкать всюду в процессе. Угощающиеся моим блюдом девчонки тоже вовсю получали лакомые кусочки — утопая в ласке, прикосновениях и смазке. Если все девичники проходят так, то я бы ходил по ним вечно.
Толпа за стеклом бесновалась, пока мы бесновались здесь — в укромном логове, спрятанном ото всех, где можно позволить себе все. Это реально тянуло на настоящий Версаль, как я его себе представлял — этакая мощная порнуха с доминированием, основным режиссером которой была Регина. Она тут брала все, что хотела, от кого хотела — будто бы писала свою симфонию криков и стонов на подвернувшихся ей инструментах, а я же стал ее смычком, который выжимал из них звуки.
