— О чём они?
— О моей работе на корабле.
— На каком корабле?
— Я не помню на каком.
— Что за конкретные фрагменты ты помнишь?
— Вроде я что-то ремонтирую, но что — не помню.
— Почему ты решил, что это корабль, а не станция?"
"— Не знаю, может и станция.
— По-моему, ты мне врёшь.
— Зачем мне врать?
— Скрыть пытаешься, как сдался врагу.
— Говорю же, я не помню ничего.
— Ладно, иди в камеру, будем с тобой дальше разбираться.
Опять начались дни в камере и снова сухие пайки и вода. Хорошо, что в этот раз у меня часы на нейросети работали.
Прошло пять дней и последовал новый допрос.
— Ну что, не надумал рассказать о себе, кто ты такой?
— Я уже в который раз повторяю — не помню.
— Рассказывай, откуда у тебя эта нейросеть?
— В плену поставили, сказали, что вместо повреждённой.
— Доктор сказал, что видит такую впервые. Что это за нейросеть?
— Повторяю, я не знаю, мне там такую поставили.
— За какие такие заслуги они тебе её поставили?
— Меня никто не спрашивал, хочу я её или нет. Просто установили её без моего согласия.
— Ладно, иди в камеру и подумай.
Прошла ещё неделя ожидания. Меня больше не дергали на допросы, но на второй день у меня появился напарник по камере. Звали его Нил — так он представился, когда зашёл. Я сдуру в ответ чуть не ляпнул Алекс, настолько уже привык к этому имени.
— Нил.
— Блез.
— Давно ты здесь сидишь?
— Почти две недели.
— За что сидишь?
— Сам бы хотел знать, за что меня здесь держат. А тебя за что?
— Да так, подрался немного в баре.
Посмотрел на его руки — без повреждений. Ну да, сказочник, так я и поверил, что ты подрался, и ни одной ссадины на руках. Похоже, подсадной.
— Что не поделил?
— Девушку.
— Красивая?
— Да.
— Везёт, я уже скоро забуду, как они выглядят.
— Ты вообще кто по специальности?
— Техник вроде.
— Почему вроде?
— Не помню я ничего, память потерял.
— Что, совсем ничего не помнишь?
— Только то, что было в последние месяцы.
— Что было?
— Да всё, как и тут: камера, коридор, допросная или медсекция.
Выкупился из плена, а здесь то же самое.
— Да, не повезло тебе, бывает.
Отвернулся к стенке и замолчал. Мне надоел этот допрос. Хотя он несколько раз пытался продолжить разговор. Через несколько часов он ушёл. Перед выходом меня спросил:
— Может, кому что передать?
— Некому передавать.
— Как хочешь.
Он ушёл и опять потянулись дни в одиночестве. На шестой день меня снова вывели из камеры, думал, на очередной допрос. Но нет, завели в другой кабинет.
